Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Видите? – Он указал на небо. – Взошла полная луна, чтобы призвать меня до того, как хлынет дождь.

– Что‑то я не вижу облаков. – Я посмотрел на звездное небо.

– Будет дождь, – уверенно заявил он и направился к гравитационным тележкам. – Пора начинать.

Он вывел тележки на обрыв, выходящий к равнине, в сорока футах от костра, осторожно положил бивни на землю, приказал тележкам вернуться на прежнее место.

– Обряд я совершу здесь, глядя на земли моих предков, где ветви не заслоняют меня от взгляда Бога.

– Вроде бы Сендейо говорил, что масаи должны построить для бивней алтарь.

– Бивни на священной горе, которую даровал нам Бог, – ответил Мандака. – Они лежат на Его траве и растениях. Его ветках и корешках. Какой алтарь, сработанный человеком, сравнится с этим?

Он достал из тюка сплетенную из травы сеть, длиной десять футов, шириной – четыре.

– Эта сеть, – он расстелил ее между бивнями, – сплетена из трав, растущих на планетах, где побывали бивни.

Покончив с сетью, он собрал хворост и с десяток сухих стволов, положил все на сеть.

– Когда я умру, завалите мое тело хворостом и сухими стволами и зажгите костер.

– Если вы этого хотите.

– Хочу. А потом не забудьте разбросать мои кости и развеять пепел.

– Не забуду.

– Я понимаю, вам это будет противно, но помните, что я уже ничего не почувствую.

– Я все сделаю.

– Я знаю. – Мандака посмотрел на небо. – Еще пять минут.

И пока я протягивал руки к костру, чтобы отогнать холод, он медленно разделся и, обнаженный, выпрямился во весь роит под лунным светом, пробивающимся сквозь листву. Потом наклонился над гравитационной тележкой, достал из тюка головной убор из гривы льва. За головным убором последовало ожерелье из когтей льва, еще несколько минут он разрисовывал лицо.

И наконец вытащил длинный нож.

– Он принадлежал брату Сендейо, Ленане, верховному вождю всех масаи.

– Нож впечатляет, – без особого энтузиазма ответил я.

– У нас есть еще одно дело. Мандака подошел ко мне.

– Есть? Он кивнул:

– Протяните руку.

– Зачем?

– Просто протяните, – потребовал он. Я протянул, он схватил ее левой рукой и надрезал мой большой палец ножом, который держал в правой. Я вскрикнул от боли и удивления.

– Что это вы задумали? – Я отдернул руку.

– В церемонии могут участвовать только масаи. – Мандака надрезал свой большой палец и прижал его к моему. – Если по какой‑то причине я допустил ошибку и вам придется ее исправлять, вы должны быть масаи. Вот почему наша кровь должна соединиться и смешаться.

Он подержал свой кровоточащий палец у моего, потом убрал руку.

– И теперь я – масаи? – Я инстинктивно сунул палец в рот.

– Нет, – ответил он. – Но большего я сделать не могу, и Бог, надеюсь, меня поймет. – Он посмотрел на меня. – Но и ты должен мне помочь.

– Как?

– Вынь палец изо рта. Масаи не обращают внимания на физическую боль.

– Даже ту, которую предстоит испытать вам?

– Я сделаю то, что должен. Но если проявлю слабость…

– Что тогда?

– Тогда тебе придется убить меня, прежде чем я закричу.

– Нет! – Я отпрянул. – Так мы не договаривались!

– Я знаю. И надеюсь, что до этого не дойдет. – Он помолчал. – Но ты мой единственный друг, а теперь и брат.

Быстрый переход
Мы в Instagram