Тонкие руки властительницы сорвали печать и развернули, пергамент. Пока она читала послание, Люджан занял место, где прежде стоял Кейок, а Накойя делала над собой видимые усилия, чтобы не заглядывать в свиток через плечо госпожи.

С высоты своего роста Кевин заметил, что послание содержит всего пару строк. Но почему то Мара вникала в его суть слишком долго. Наконец она подняла глаза и заговорила с посланником:

– Благодарю. Мои слуги проводят тебя в покои, где ты сможешь подкрепиться и отдохнуть, пока я буду диктовать ответ.

Имперский посланник с достоинством удалился, стуча металлическими подковками сандалий. Стоило ему скрыться за дверью, как Мара без сил опустилась на первую попавшуюся подушку.

– Это происки Тасайо, – едва слышно произнесла она.

Накойя молча взяла у нее из рук свиток и пробежала глазами написанное.

– Сущий дьявол! – гневно воскликнула она.

– Госпожа, услада взора, скажи, что понадобилось от нас императору? – спросил Люджан.

Вместо Мары ответила Накойя:

– Нам предписано оказать военную помощь правителю Ксакатекасу, который сражается с кочевниками в Дустари. Нашей госпоже ведено явиться туда собственной персоной во главе четырех рот воинов. Отправление – через два месяца.

Люджан остолбенел.

– Да нам и трех рот не собрать, – сказал он, опомнившись. – Придется идти на поклон к чо джайнам. – Он со значением перевел взгляд на Кевина. – А ты, разрази тебя гром, оказался прав. Кейоку сейчас никак нельзя умирать – опытные офицеры у нас наперечет.

– Десио на это и рассчитывает, – обернулась к ним Мара. – Люджан, назначаю тебя военачальником. Захвати с собой Кевина и отправляйся к Кейоку. Передай, что я хочу сделать его военным советником, но только не против его воли. – Тут ее голос едва заметно дрогнул от воспоминаний, а может, от сдерживаемых слез. – Он будет думать, что солдаты станут насмешничать над безногим офицером, но я позабочусь, чтобы его имя произносилось только с уважением. Напомните ему, что и Папевайо некогда с гордостью носил черную повязку – метку позора.

Люджан с поклоном ответил:

– Думаю, Кейок не оставит нас в такое тяжелое время, госпожа, разве что боги сломят его волю. Ведь у него такая рана, от которой не выздоравливают.

Мара на мгновение прикусила губу, а потом сказала:

– В таком случае – но опять же только с его согласия – я пошлю скороходов во все концы Империи, чтобы они отыскали кого нибудь из жрецов бога врачевателя Хантукамы.

– Они берут неимоверную плату, – предупредила Накойя. – Возможно, тебе даже придется выстроить храм.

Мара едва не вышла из себя:

– Так пусть Джайкен подумает, как вернуть уцелевший груз шелка и переправить его в Джамар! Если мы останемся без Кейока, нам всем придет конец. Ведь Ксакатекаса подводить нельзя.

Союза с Ксакатекасом искали многие недруги Акомы. Малейший повод для распри мог оказаться роковым.

– Но имение тоже нельзя оставлять без защиты, – напомнила Мара.

– Дустари – это для нас капкан, – горестно заключила Накойя, и все, кроме Кевина, поняли ее с полуслова. – Тасайо не дремлет. Любой твой маневр станет ему известен заранее. И тебя, и всех твоих воинов ждет участь властителя Седзу – гибель в чужом краю.

– Что ж, тем более нужно сделать все возможное, чтобы Кейок сохранил эти земли для Айяки, – подытожила Мара, и ее лицо стало мертвенно бледным.

***

Имперский посланник отбыл, унося с собой письменное согласие Мары на все требования Высшего Совета. Сразу вслед за этим приказчики и советники принялись торопливо составлять перечень необходимого для похода.