Властительница вздохнула:

– У тебя просто зуд – соваться туда, где ты ничего не смыслишь. Если Кейок хочет умереть смертью воина, это его право. Наше дело – скрасить его последние часы.

Улыбка исчезла с лица Кевина.

– Вот с этим то я и не могу смириться: ваши обычаи ни в грош не ставят человеческую жизнь. Кейок – непревзойденный тактик. Его главное достоинство

– светлая голова, а не рука, заносящая меч. Вы же уходите в сторону, присылая к нему стихоплетов и музыкантов! Как можно равнодушно ждать, пока он унесет с собой в могилу секреты военного дела, которые позарез нужны вашей армии…

– Что ты предлагаешь? – не дав ему договорить, процедила Мара сквозь побелевшие губы.

От ее колючего взгляда Кевину сделалось не по себе, однако он продолжил:

– Было бы разумно назначить Кейока советником. Если подходящей должности сейчас нет, что стоит ее создать? И уж конечно, надо без промедления созвать лучших лекарей. Он тяжело ранен в живот, но человеческая природа везде одинакова – и у вас, и у нас: люди до последней минуты хотят быть полезными.

– Подумать только, о каких материях рассуждает мой камердинер! – ядовито заметила Мара.

Мидкемиец окаменел и умолк. Их глаза встретились; Кевин явно хотел продолжить свою мысль. Мара пыталась догадаться, что у него на уме, и даже не заметила приближения слуги скорохода.

– Госпожа, – поклонился юноша, – Накойя просит тебя срочно прийти в Тронный зал. К тебе пожаловал имперский посланник.

Лицо Мары, пылавшее гневным румянцем, побледнело.

– Немедленно разыщи Люджана и пришли его ко мне, – приказала она скороходу.

Словно забыв о существовании Кевина, властительница стремительно развернулась и заспешила по коридору, не заботясь о соблюдении приличествующей степенности. Скорохода словно ветром сдуло.

Кевину ничего не оставалось, как последовать за ней.

– Что случилось? – Он без труда настиг свою миниатюрную хозяйку и снова обратился к ней с вопросом:

– Кто такой имперский посланник?

– Тот, кто приносит дурные вести, – на ходу бросила Мара. – Если сразу после нападения Минванаби нам доставлено послание от Императора, Имперского Стратега или Высшего Совета, значит, в Игре сделан решительный ход.

В Тронном зале дольше, чем где бы то ни было, сохранялась влажная утренняя прохлада. Кевин успел заметить Накойю, которая уже ожидала на возвышении, и услышал, как под гулкими сводами отдаются эхом чеканные шаги Люджана. Однако не это привлекло внимание мидкемийца: впереди, в полумраке, он заметил тусклый блеск золота – неожиданное и тревожное зрелище для такой страны, где любой металл был огромной редкостью.

Имперский посланник восседал на богато расшитой подушке, всей своей позой выражая значительность. Это был молодой, атлетически сложенный человек в торжественном белом облачении. Сандалии с плетеными ремешками плотно облегали его запыленные ноги, красивое лицо блестело от пота. Черные волосы длиною до плеч были собраны в пучок и стянуты полосатой лентой, белой с золотом. Металлическая золотая нить, вплетенная в ткань, свидетельствовала о близости к императору.

При появлении Мары посетитель встал и поклонился. В его жестах сквозила надменность. Пусть он был всего лишь слугой, а перед ним стояла госпожа, но слово его хозяина всегда оставалось непреложным законом для всех властителей. Бело золотая лента делала посланника неуязвимым на всей протяженности Империи: он мог появиться на поле брани в разгар жаркой битвы, и ни один солдат не посмел бы преградить ему путь. Опустившись на одно колено, посланник протянул Маре внушительный свиток с золотым обрезом, перетянутый золотыми лентами и скрепленный печатью.