– Странный обычай, – заметил Кейок, – однако он не противоречит понятиям чести.

Накойя просветлела лицом. Задержав взгляд на Кевине, она с трудом перевела дух и высказала свое суждение:

– Умно, очень даже умно. Такое письмо позволит наладить отношения с Джиро и вместе с тем ни к чему нас не обяжет.

– Можно и так сказать. – Кевина удивило, что простая мысль о сочувствии причудливо искажается в цуранском сознании, становясь оружием в Игре Совета.

Мара тоже приняла его идею:

– Напишу ка я ему прямо сейчас.

Однако она не двинулась с места. Ее ладонь по прежнему накрывала узловатые пальцы Накойи, а взгляд блуждал по оконному переплету.

– Что тебя гложет? – спросила старая советница; в душе она по прежнему оставалась заботливой нянькой, и чутье никогда ее не обманывало. – Ты давным давно вышла из того возраста, когда нужно стесняться, дочь моя. Говори начистоту!

Мара почувствовала жжение в глазах. Ей было непросто приступить к неотложному делу.

– Надо подыскать… среди домочадцев… толкового человека, чтобы обучить…

Советница все поняла.

– Ты хочешь сказать, мне пора готовить себе замену, – сказала она с жестокой прямотой.

Мара не запротестовала. Накойя стала для нее второй матерью; казалось, она всегда будет рядом. Хотя они вскользь уже касались этой темы, властительница сколько могла откладывала серьезный разговор. Но бремя власти настоятельно требовало принять окончательное решение.

Впрочем, Накойя и тут хранила трезвую рассудительность.

– Я стала совсем плоха, дочь моего сердца. Все кости ломит. Служить в полную силу уже не могу. Но чтобы спокойно умереть, мне нужно увидеть рядом с тобой надежного человека.

– Красный бог тебя к себе не возьмет, – вставил Кевин. – Побоится!

– Не смей богохульствовать! – прикрикнула советница, но не сдержала улыбку.

Напрасно она убеждала себя, что варвар – это пустое место. Такому красавцу многое прощалось, да и его преданность госпоже могла тронуть кого угодно.

Мара решилась:

– Кейок вполне подошел бы…

Но бывалый воин перебил ее с неожиданной теплотой:

– Да ведь мы с Накойей почти что ровесники, Мара. – Имя госпожи прозвучало в его устах без малейшего намека на фамильярность. – Меня давным давно взял на службу твой отец. Когда я потерял ногу, моя жизнь не окончилась, а, наоборот, приобрела новый смысл – только благодаря тебе. Но я ни за что не стану злоупотреблять твоим расположением. – В его голосе зазвучала привычная твердость. – Благодарю за честь, но мне не по плечу мантия первого советника. Тебе нужен сильный, здравомыслящий помощник, который на долгие годы останется рядом. А наш век уже прожит.

Мара застыла, не отпуская руку Накойи. Кевин собирался сказать свое слово, но Кейок мягким жестом его остановил.

– Когда военачальник муштрует молодых офицеров, он не должен делать никаких скидок. Согласись, госпожа, от советника требуется нечто большее, чем слепое повиновение: ему надлежит знать все нужды Акомы и разбираться в хитростях Игры Совета. У меня, как и у Накойи, нет своих детей. Так неужели ты откажешь нам в праве воспитать себе преемников? В этом мы найдем утешение своей старости.

Мара перевела взгляд с Кейока на первую советницу. Старики заговорщически переглянулись, и Мара заподозрила, что вопрос уже не раз обсуждался без ее участия.

– Ох ты, хитрая солдатская душа! У тебя уже кто то есть на примете?

– Да, не без этого, – согласился Кейок. – Есть один воин; он мастерски владеет мечом, но для ратного дела не годится.