Кевин в сердцах сломал ветку кустарника, оборвал бутоны белых цветов и швырнул их под ноги. Сейчас он как никогда досадовал, что не может взять меч и до изнеможения заниматься военными упражнениями. Он спас Маре жизнь, он отличился в бою той кровавой ночью, но в его положении ничто не изменилось. Ему бы не доверили и кухонного ножа. Не один год он жил бок о бок с Марой и ее советниками, но цуранский склад ума ставил традиции превыше чувства, логики и здравого смысла.

Все таки Патрика, который одержим мыслью о побеге, можно понять, сказал себе Кевин. Он давно не виделся со своими земляками. Ему стало стыдно: ведь он даже не знал, на каких работах те сейчас заняты. Он с неприязнью подумал, что придется узнавать об этом у надсмотрщика.

Не выпуская из рук голую ветку, Кевин покинул благодатную тень господского сада и оказался на краю открытого луга. Даже сюда доносился серебристый смех Мары. Кевину хотелось зажать уши. Этот смех преследовал его и тогда, когда он шагал к пастбищу, обнесенному поставленной им и его друзьями изгородью.

Здесь он нашел Патрика и остальных мидкемийцев, почерневших от загара. Стоя на коленях, они выпалывали сорняки, забивавшие сочную кормовую траву.

Кевин отбросил прут, перемахнул через изгородь и побежал к своим. Патрик, не поднимая головы, обматывал вокруг ладони грубые стебли и рывком выдергивал их с корнем. Не взглянув на Кевина, он сказал:

– Я так и знал, что мы сегодня сподобимся тебя повидать.

Опустившись рядом с ним на колени, Кевин тоже взялся за колючий стебель и дружелюбно спросил:

– Как ты догадался?

– Не хватайся за сорняки – руки порежешь, – предостерег Патрик. – А догадаться было нетрудно. Ты о нас вспоминаешь только после ссоры с дамой сердца.

– Почему ты решил, что у нас вышла ссора? – без улыбки спросил Кевин.

– Да потому, братишка, что иначе ты бы сюда не пришел. – Патрик смахнул пот со лба. – И кроме того, твоя дама сердца сейчас любезничает с воздыхателем – кто ж этого не знает?

С другой стороны пастбища раздался окрик. Патрик ссутулился.

– Надсмотрщик нам спуску не дает, братишка. – Не поднимаясь с колен, он переместился немного в сторону. – Ты заметил, что здесь сорняки не такие, как у нас в Мидкемии?

Кевин не без усилия вытащил из земли цепкий стебель и рассмотрел широкие листья с лиловыми прожилками, окаймленные оранжевой полосой:

– Здесь все не такое, как у нас.

– Не скажи, – возразил Патрик. – Вон те травы точь в точь как в наших краях. – Он поднял глаза на Кевина. – Не правда ли, братишка, это странно: так много похожего – и совсем другой мир?

Кевин все таки порезал руку.

– У меня это в голове не укладывается. А люди…

– Да, в них и есть главная загадка, – перебил его Патрик. – Цурани то кровожадны, как хищники, то безобидны, словно малые дети. Ни дать ни взять – гоблины.

Кевин вытер кровь о штаны и потянулся за следующим сорняком.

– Оставь, сдерешь кожу с ладоней. Ты у нас существо нежное, – поддразнил Патрик и, понизив голос, заговорил о главном:

– Мы готовимся уже год, Кевин. Но парни не хотят брать тебя с собой.

Рубаха Кевина давно промокла от пота. Он глубоко вздохнул.

– Вы все еще не оставляете надежды на побег?

Патрик поднял голову:

– Я солдат, братишка. Не знаю, что лучше: умереть или до скончания века копошиться в грязи, но в любом случае я буду драться.

Распустив шнуровку у ворота рубахи, Кевин язвительно переспросил:

– Драться? С кем же, позволь узнать?

– С любым, кто пустится за нами в погоню. – Патрик с остервенением выдернул сорняк. – С каждым, кто попытается нас остановить.