Мастер тайного знания сощурился и устремил взгляд на камердинера, который возвышался за спиной властительницы. Аракаси был чужд предрассудков, поэтому бесславное положение и развязные манеры варвара не смогли заслонить главного.

– Что ты этим хочешь сказать? Ты ведь не предлагаешь нам отправиться на рыбную ловлю?

– Ну, как бы это выразить… надо пустить их по ложному следу. – Кевин сопровождал свои объяснения красноречивыми жестами. – Если нужно тайком переправить какой то груз, пусть в каждой повозке с зерном будут спрятаны опечатанные свертки. Тогда враги начнут распылять свои силы, перехватывая все караваны подряд, и тем самым выдадут себя с головой; рано или поздно им это надоест и они оставят нас в покое.

Аракаси моргнул, как хищная птица. Его мысли заработали с удвоенной быстротой.

– Но ни в одной из повозок не окажется образцов шелка, – подхватил он. – Их нужно спрятать совсем в другом месте, возможно даже и не слишком глубоко, а то и вовсе оставить на виду, где и положено быть шелковым тканям.

У Кевина загорелись глаза:

– Вот именно! Можно, к примеру, зашить их в подкладку одежды.

– Здравая мысль, – отозвалась Мара при молчаливой поддержке Аракаси. – Можно даже сшить из этих тканей рубахи для караванщиков, а сверху накинуть простые дорожные плащи.

В этот миг снаружи донесся настойчивый стук. Аракаси словно растворился, а Мара громко спросила, в чем дело.

Перегородка стремительно отлетела в сторону, и в кабинет ворвалась первая советница, растрепанная и красная от злости. Кейок с облегчением опустил меч, а Накойя бросилась на колени перед госпожой и, не успев отвесить поклон, разразилась упреками:

– Госпожа моя, на кого ты похожа?! – Старая нянька в отчаянии воздела очи к небу.

Мара недоуменно оглядела свое распахнутое тонкое платье; на шее вдоль выреза темнела полоска дорожной пыли, не смытая после поспешно прерванной поездки к чо джайнам.

– А волосы то, волосы! – причитала Накойя. – Колтун, да и только! Тут и дюжине служанок не управиться!

С этими словами она сделала вид, будто только что заметила Кейока и Аракаси.

– Все прочь! – завопила она. – Госпоже необходимо срочно привести себя в порядок.

– Накойя! – одернула ее Мара. – По какому праву ты ворвалась на заседание Совета, да еще командуешь моими приближенными? С чего это мой внешний вид стал делом первостепенной важности?

Накойя подскочила как ужаленная.

– Во имя святой Лашимы, госпожа, как ты могла забыть?

– Забыть? – недоуменно переспросила Мара, отбросив со лба спутанную прядь. – О чем забыть?

У Накойи перехватило дух; наконец то она замолчала. За нее вкрадчиво ответил Аракаси:

– По видимому, матушка имеет в виду прибытие Хокану Шиндзаваи, чью процессию я обогнал по дороге из Сулан Ку.

Первая советница Акомы пришла в себя:

– У тебя на столе уже неделю лежит письмо от этого молодого господина; ты назначила ему день и час, а сама даже не удосужилась привести себя в порядок! Какое неслыханное оскорбление!

У Мары вырвалось восклицание, несовместимое с ее высоким саном. Накойя только всплеснула руками, а Кевин понимающе ухмыльнулся.

Советница отчаянно захлопала в ладоши, призывая служанок. Те не замедлили явиться, неся с собой лохани, кувшины, стопки полотенец и вороха дорогих платьев, расшитых драгоценностями. Тогда Мара отпустила военачальника, отстранила три пары проворных рук, которые уже принялись снимать с нее одежды, и указала пальцем на сверток с образцами шелка, принесенными из улья чо джайнов.

– Аракаси, тебе решать, как мы с этим поступим.