– Шевелись, кому сказано! – С этими словами он растворился в дворовой суматохе.

Кевин выругался, нехотя разыскал водовоза и с полным ушатом направился к двум оборванным, черным от загара невольникам, присевшим на грузовую повозку.

– Эй, да ты никак родом из Королевства? – удивился один из них, высокий и белобрысый, с засохшими ссадинами на лице. – Как тебя зовут? Давно попал в плен?

Они познакомились. Вначале Кевин дал умыться тому рабу, что был пониже ростом и держал на перевязи замотанную ветошью правую руку; его глаза смотрели как то холодно и безучастно. Он представился как сквайр Паг из города Крайди. Кевину это ничего не говорило; зато светловолосый раб по имени Лори показался Кевину смутно знакомым.

– Мы, случаем, раньше не встречались? – спросил он, принимая ушат от сквайра.

Лори многозначительно пожал плечами, но отвечал вполне охотно:

– Все может быть. Куда меня только не забрасывала судьба! Ведь я – странствующий менестрель. Бывал я и в Занне, мне доводилось петь даже в замке у барона! – Тут он осекся и сощурил глаза. – Святые угодники, да ведь ты баронский сын…

– Молчок, – оборвал его Кевин и огляделся по сторонам. – Если кто нибудь прознает – мне конец. Офицерам здесь нет пощады.

У земляков был изможденный, истерзанный вид. Кевин спросил, как сложилась их судьба в Келеване. Однако невысокий раб с перевязанной рукой оказался не расположен к откровенности. Он пристально посмотрел на Кевина и произнес:

– Ты быстро смекнул, что к чему. Я сам – сквайр; если бы враги проведали, что я принадлежу к знати, меня бы прикончили в первый же день. Но я сказал, что служил герцогу, и они меня приняли за простолюдина. – Он огляделся; вокруг были только акомские рабы. – Ты, Кевин, похоже, попал в плен совсем недавно. Не забывай: хозяева цурани могут прихлопнуть тебя как муху. Для них ты – раб, существо без души и чести. Так что будь осторожен: твоя судьба в одночасье может перемениться.

– Чтоб им пусто было, – вполголоса сказал Кевин. – Кстати, могу ли я за беспорочную службу потребовать себе наложницу?

Лори вытаращил глаза, а потом расхохотался, да так, что привлек внимание солдат Шиндзаваи. Оба мидкемийца, сидевших на повозке, тотчас изобразили полное равнодушие. Но стоило солдатам отвернуться, как разговор возобновился. Лори со вздохом заметил:

– Как я погляжу, у тебя еще не отбили охоту шутить.

На что Кевин откликнулся:

– Кто не шутит, тот скорее помрет.

– Что верно, то верно.

Второй раб взглянул на Лори со смешанным выражением укоризны и благодарности.

– Этот дуралей меня спас, а сам едва не поплатился жизнью. Молодой родич Шиндзаваи был тогда… – Он сбился и помрачнел. – Из тех, кого взяли в плен вместе со мной, не осталось в живых ни единой души. Вот так то, Кевин. Надо приспосабливаться. У цурани есть такое понятие «уал» – это место внутри человека, где до него никто не может дотянуться. – Он коснулся рукой груди Кевина. – Вот здесь. Привыкай жить внутри себя, а заодно учись существовать рядом с ними.

Кевин согласно кивнул. Почувствовав спиной взгляд Джайкена, он подхватил ушат и не без сожаления перешел к следующей повозке, кивнув на прощание новым знакомцам. Он решил ближе к ночи улизнуть в барак и продолжить начатый разговор – слишком сильна была тоска по дому.

Но к вечеру работы прибавилось. Он уже падал с ног от усталости, когда его загнали в господский дом и впихнули в отведенную для него каморку. В коридоре стоял стражник; нечего было и думать тайком прокрасться в барак.