– А где Кевин? – ни с того ни с сего спросил Джайкен.

Мара даже вздрогнула от неожиданности:

– Примеряет новую ливрею.

Джайкен сверкнул глазами. Он был охоч до сплетен, но редко отваживался заговаривать с госпожой о делах, выходящих за рамки его обязанностей. Иногда Мара потакала его слабости.

– Вчера Кевин выезжал с егерями на охоту и ободрал о колючки ноги, спину, а также то, что пониже спины. Я разрешила ему заказать мидкемийскую одежду. Он объяснит портным и кожевенникам, как шьются эти нелепые костюмы. Правда, ему запрещено носить яркие цвета – только серый и белый, как положено рабу. Надеюсь, он присмиреет, когда натянет… как же он называет эту вещь? Ах, да: шоссы.

– Такой вряд ли присмиреет, – усомнился Джайкен. – Прикроет ноги, так начнет изводиться от жары. – Убедившись, что рабы его не слышат, он приглушенно сказал:

– Новые образцы шелка уже в пути, госпожа. – Этого известия было достаточно, чтобы полностью захватить внимание Мары. – Они надежно спрятаны на дне твоей посольской барки. Наши приемщики грузов в Джамаре получат их на исходе этой недели, так что до начала торгов будет достаточно времени.

Мара с облегчением вздохнула. В последние дни она не находила себе места, опасаясь, что Минванаби узнают о ее вторжении на рынок шелка и успеют предупредить своих поставщиков с севера. Акома получала неплохие доходы от скотоводства и торговли оружием. Однако в последнее время стала ощущаться нехватка средств: нужно было укреплять гарнизон и обеспечивать обмундированием воинов чо джайнов, которых бесперебойно производила на свет новая королева улья. Мара рассчитывала, что торговля шелком даст ей возможность поправить пошатнувшееся благополучие. Но промедление могло свести на нет все ее замыслы. Шелкоторговцам северянам ничего не стоило организовать срочные поставки и сбить цены. На их стороне было очевидное преимущество: налаженная, связь с гильдиями красильщиков и ткачей. Акоме еще предстояло искать к ним подходы и платить втридорога, чтобы наемные мастеровые (своих пришлось бы обучать не один год) трудились не покладая рук и при этом держали язык за зубами. Но, правильно выбрав момент, Мара могла выручить большие деньги и в придачу нанести удар по торговым делам Минванаби и их союзников.

– Ты хорошо поработал, Джайкен.

Управляющий зарделся от удовольствия.

– Этими успехами мы обязаны Аракаси.

Мара посмотрела вдаль, поверх цветущих кустарников.

– Не будем раньше времени говорить об успехах. Подождем, пока Акома не начнет диктовать свои условия на шелковых торгах!

Джайкен склонил голову в знак согласия:

– Будем надеяться, что этот день не за горами. Оставшись одна, Мара опустила корзинку на землю и огляделась. Сад окружал восточное крыло господского дома. По рассказам властителя Седзу, это был любимый уголок ее матери. Отсюда госпожа Оскиро наблюдала, как ее супруг отбирал щенков для охотничьей своры. Но псарня давно опустела – на отцовских гончих Мара не могла смотреть без боли, а ее муж был равнодушен к псовой охоте. Кто знает: с годами он, возможно, и пристрастился бы к этой забаве, но ему был отмерен слишком короткий век.

Мара отпустила рабов, а сама помедлила, чтобы полюбоваться вечерним полетом птиц шетра. Это зрелище всегда приносило ей умиротворение, но сегодня навеяло только грусть. Она достала из корзинки благоухающую ветку кекали. Лепестки цветов, нежные и хрупкие, не выносили холода и мгновенно осыпались в жару. Они радовали глаз считанные дни в году. Зато покрытые шипами кусты были на редкость выносливы.