Кевин мгновенно перебросил ногу через каменное сиденье и повернулся лицом к хозяйке.

– Что с тобой, госпожа?

В его голосе было столько неподдельного участия, что у Мары дрогнуло сердце. Она попыталась сдержать слезы, но оказалось, что это ей не под силу.

– Госпожа, – зашептал Кевин, – почему ты плачешь?

Он привлек ее к себе, и Мара сжалась в ожидании привычной грубости, треска разрываемой одежды, бесцеремонного ощупывания. Однако ничего подобного не случилось. Кевин сидел неподвижно и, судя по всему, не собирался применять силу; его спокойствие постепенно передалось Маре.

– Что тебя тревожит? – повторил он свой вопрос.

Мару обволакивало его тепло. Она пошевелилась и прильнула к его груди.

– Воспоминания, – чуть слышно ответила женщина.

Услышав это, Кевин с легкостью оторвал Мару от скамьи и пересадил к себе на колени. Она вспыхнула от стыда и едва не вскрикнула. Впору было звать Люджана. Но Кевин разжал объятия, нежно погладил ее по волосам, и у Мары снова хлынули слезы.

– Видно, эти воспоминания не из приятных, – выдохнул Кевин ей в ухо. – Где это слыхано, чтобы прекрасная женщина содрогалась от проявлений мужского внимания? Можно подумать, вместо поцелуев и ласк тебе доставались побои.

– Его звали Бантокапи, – всхлипнула Мара. До сих пор она изливала душу только Накойе. – Он считал, что первым делом нужно наставить женщине синяков. А его наложница Теани ему подпевала. – Помолчав, она добавила:

– Я так и не смогла привыкнуть. Наверное, это малодушие. Пусть так. Ничуть не жалею, что у меня больше нет мужа. По крайней мере, могу спокойно спать в своей постели.

Кевина поразило это признание.

– У нас в стране тот, кто бьет жену, считается отпетым негодяем.

Мара слабо улыбнулась:

– Здесь другие нравы. Женщина – если только она не властительница – не хозяйка своей судьбы. Мужчина может помыкать женой, как рабыней. Чем безропотнее жена, тем больше люди уважают мужа.

Кевин больше не пытался скрыть негодование:

– Значит, ваши господа ничем не лучше дикарей. Мужчина должен окружать женщину добротой и вниманием.

У Мары застучало в висках. Накойя много раз повторяла, что не все мужчины похожи на Бантокапи, и все же их неотъемлемое право быть тиранами заставляло Мару с опаской относиться к каждому, включая обходительного Хокану. При этом с Кевином ей было на удивление спокойно.

– Значит, для вас жены и возлюбленные – это цветы, которые нужно лелеять?

Мидкемиец кивнул, легко поглаживая ее волосы, словно это были перышки птенца.

– Покажи мне, как вы это делаете, – шепнула Мара. От его прикосновений у нее по коже то и дело пробегала сладостная дрожь, и вдобавок она явственно ощущала его желание, которое не мог спрятать даже новый наряд.

Варвар изумленно поднял брови:

– Прямо здесь?

Мара была не в силах выносить это томление.

– Прямо здесь, – эхом ответила она. – Немедленно, я приказываю. – Заметив его колебания, она добавила:

– Нас никто не потревожит. Ведь я – властительница Акомы.

Но даже теперь она не могла отделаться от тягостных предчувствий. Кевин чутко уловил ее тревогу.

– Госпожа, – мягко произнес он, – сейчас в твоей власти не только Акома.

– Он наклонился, чтобы накрыть ее рот поцелуем.