Мара успокоилась и ответила на его приветствие.

– Твоей королеве от меня что нибудь требуется? Лакс'л вытянулся и замер, как статуя. Спешащие по своим делам чо джайны ручейками обтекали и его, и гостью.

– Моей королеве ничего от тебя не требуется. Она желает тебе доброго здоровья. Мне приказано доложить, что из твоих владений прибыл посланник со срочным донесением. Он ожидает снаружи.

Мара огорченно вздохнула. На утро у нее не было намечено никаких дел; все встречи она перенесла на вечер, чтобы предварительно обсудить с Джайкеном план продажи нидр. Наверное, произошло что то непредвиденное, ибо Игра Совета в летние месяцы обычно затихала – правителей поглощала забота об урожае.

– Придется сейчас же возвращаться домой, – с сожалением сказала она чо джайну. – Будь добр, передай королеве мои извинения.

Военачальник склонил голову, покрытую шлемом:

– Королева также надеется, что в твоих владениях не случилось никакого несчастья. – Он махнул провожатому; Мара не успела опомниться, как ее развернули в другую сторону и, слегка подталкивая, повели наверх.

Выйдя из улья, она зажмурилась от слепящего солнца. Неподалеку от носильщиков стояли двое офицеров. В одном из них Мара узнала Ксалчи, который недавно получил от Кейока повышение за воинскую доблесть, проявленную при защите торгового каравана. Второй был не кто иной, как Люджан, – его издалека выдавал пышный плюмаж командира авангарда. Мара встревожилась: обычно Люджан присылал с донесением кого нибудь из младших офицеров, а то и простого скорохода. Она рассеянно отпустила провожатого и заторопилась к своим.

– Приветствую тебя, госпожа, – торопливо поклонился Люджан и отвел ее в сторону от нескончаемого потока чо джайнов. – К тебе просится гость. Это Джиро Анасати; он прибыл проездом в Сулан Ку и готов выполнить поручение своего отца Текумы, который не решился доверить столь щекотливое дело обыкновенному посыльному.

По лбу Мары пробежала тень.

– Возвращайся и отправь гонца в Сулан Ку, – распорядилась она. – Я непременно приму Джиро.

Проводив госпожу до паланкина, Люджан заспешил по дороге к имению. Носильщики взялись за шесты, и процессия, возглавляемая Ксалчи, двинулась в ту же сторону.

– Прибавьте шагу, – приказала Мара сквозь полог.

Еще до ее замужества древний род Анасати враждовал с Акомой. Теперь, видя в ней виновницу гибели Бантокапи, они возненавидели ее еще сильнее. Только их общий потомок, маленький Айяки, сын Бантокапи и внук Текумы, удерживал обе семьи от вооруженного столкновения. Текуме ничего не стоило убрать Мару с дороги, чтобы объявить себя регентом Акомы до совершеннолетия Айяки.

Вести, которые нельзя было доверить простому посыльному, не предвещали ничего хорошего. Мара почувствовала предательский холодок в груди. Она всегда отдавала должное своим врагам, и отсутствие видимой угрозы не могло усыпить ее бдительность. Она настраивала себя на трудный разговор. Для встречи Джиро ей предстояло выставить пять сотен воинов да еще почетный караул из дюжины офицеров – иначе не миновать обиды.

Мара склонила голову на подушку. Даже в тонком шелковом платье она изнемогала от жары. Занятая делами, от которых могла зависеть вся ее дальнейшая жизнь, она все равно терзалась неотступными мыслями о варваре невольнике. Сейчас он стоял – под палящим солнцем и командовал работниками, возводящими изгородь вокруг нового пастбища. Властительница досадливо поморщилась. У нее и без того было довольно неприятностей; неужели она должна ломать голову над тем, куда пристроить Кевина после окончания работ? Может, стоило попросту его продать… Но эта мысль ей претила, и Мара решила подыскать для него какую нибудь другую работу, лишь бы отправить с глаз долой.

***

Процессия Джиро приближалась к границам Акомы, а Мара уже ожидала у входа в дом.