Он едва не задохнулся от шока. Взглянув на свое отражение во множестве зеркал, я увидел высокого темноволосого юношу в длинном халдейском одеянии красного цвета. Бороды не было. Мне нравилось гладкое, лишенное растительности лицо. Однако такой наряд меня не устроил: слишком уж старомодный. Я жаждал свободы и власти.

Я отвернулся от зеркал и снова закрыл глаза. Теперь я представил себе пальто такого же, как у Грегори, покроя, но красное и из самой лучшей шерсти, с золотыми пуговицами и свободные переливающиеся брюки, какие с радостью надел бы любой перс. С мягких, подбитых шелком туфель я убрал все украшения, однако форма их в точности повторяла форму туфель Грегори.

Под пальто на мне оказалась такая же, как у Грегори, рубашка, только шелк ее сиял ослепительной белизной. Поверх рубашки я надел две нитки бус, собрав их из самых любимых драгоценных камней: яшмы, лазурита, берилла, граната и нефрита, добавив слоновую кость и янтарь. Погладив пальцами тяжелые бусы, я скрыл это проявление тщеславия под лацканами пальто.

Все эти перемены, до глубины души потрясшие Грегори, дались мне на удивление легко.

«Фантастический человек!» — воскликнул он.

«Может, мне стоит закончить на этом и уйти?» — спросил я.

Грегори взял себя в руки.

«Ты еще успеешь продемонстрировать мне все свои способности, — заговорил он дрожащим голосом, в котором слышалась уже не насмешка, а уважение. — Но сейчас ты должен повиноваться мне».

«Значит, планы для тебя важнее, чем возможность избавиться от меня?» — усмехнулся я.

«А разве Александр не был в первую очередь озабочен воплощением своих замыслов? — парировал Грегори. — Все уже готово. И тут появляешься ты, правая рука Бога».

«Не будь столь опрометчив и не бросайся словами, — предостерег я. — О каком боге ты говоришь?»

«Значит, ты отрекаешься от своего происхождения и порицаешь все зло, которое сотворил?» — спросил Грегори.

«Именно так», — кивнул я.

«Тогда ты должен приветствовать тот мир, который я отдам в твои руки, — сказал Грегори. — О, кажется, теперь я понимаю! Ты послан, чтобы заставлять нас после конца света!»

«Какой еще конец света? Когда же люди перестанут твердить о конце света?! Я столетиями слышу это нытье!»

«Возможно. Но мне известна точная дата конца света, — невозмутимо заявил Грегори. — Потому что я сам ее назначил. Пора разъяснить тебе все подробности моего плана. Не вижу причин скрывать их и дальше. Ты смеешься надо мной, отказываешься иметь со мной дело, но как только ты обо всем узнаешь, твое отношение изменится. Ты ведь образованный и ученый дух?»

«Образованный и ученый дух…» — такое определение мне понравилось, и я согласно кивнул.

До меня донеслись шаги в коридоре и, кажется, голос матери Эстер — тихий, но настойчивый. К сожалению, она все еще плакала.

Оценив обстановку, я пришел к выводу, что расстояние между мной и Грегори не имело значения. Сила моя была неизмерима, и я ощущал полную независимость от него, что меня вполне устраивало. Прямо на его глазах я унизал пальцы золотыми перстнями с любимыми драгоценными камнями: изумрудами, алмазами, жемчугом и рубинами.

Я видел наши отражения во множестве зеркал и подумал, что мне следовало бы, как обычно, повязать волосы кожаным ремешком. Впрочем, не к спеху. Я ощупал лицо, убеждаясь, что оно такое же гладкое, как у Грегори. Я всегда предпочитал длинную бороду, но сейчас его тщательно выбритое лицо нравилось мне больше.

Грегори молча обошел вокруг меня, полагая, наверное, что заключил в магический круг и лишил силы. Однако он понятия не имел ни о магии в целом, ни о магических кругах и пентаграммах.