«Зачем ты меня испытываешь? — спросил он. — Ведь я не утверждал, что я бог или ангел. Но разве ты не понимаешь, что послан мне? Ты появился накануне коренного изменения мира как знамение свыше. Подобно тому, как приход Кира означал, что евреи вернутся домой, в Иерусалим».

Кир Персидский… Это имя причинило мне мучительную боль. Я с трудом сохранял спокойный вид.

«Не смей вспоминать о нем. Рассуждай об Александре, если угодно, но не о Кире. Ты ничего не знаешь о тех временах», — побелев от ярости, прошептал я.

Думаю, ты можешь представить мое состояние: я был просто вне себя.

«А ты знаешь?» — спросил он.

«Я хочу знать, почему сейчас оказался здесь, — твердо ответил я. — Меня не трогают твои пылкие речи и пророчества. Скажи, ты убил Эстер? Ты подослал к ней головорезов?»

Грегори мучительно поморщился и погрузился в размышления, но я не мог прочесть его мысли.

«Я не желал ей смерти, — наконец произнес он. — Я любил ее. Но ей следовало умереть во имя высшего блага».

Это была ложь, явная и намеренная ложь.

«А что бы ты сделал, скажи я, что действительно убил Эстер? — снова заговорил он. — Что я убил ее ради всего мира, нового мира, возрожденного из пепла, из остатков прежнего, населенного ничтожными людишками с их мелкими мечтами».

«Я поклялся отомстить за смерть Эстер, — ответил я. — И теперь знаю, что ты виновен в ее гибели. Я убью тебя. Но не сейчас, а когда сочту нужным».

«Ты убьешь меня? — Грегори расхохотался. — Неужели ты посмеешь?»

«Конечно, — кивнул я. — Вспомни, что сказал ребе. Я убивал каждого, кто вызывал меня».

«Но я-то тебя не вызывал, — заметил он. — Пойми, таков замысел. Во имя всего мира. Ты послан ко мне, потому что я нуждаюсь в твоей помощи, и будешь делать то, что я прикажу».

«Во имя всего мира…» Именно эти слова я повторял про себя в отчаянной надежде. Но неужели во имя мира Грегори?

«Ты непременно должен мне помочь, — снова заговорил он. — Я не претендую на то, чтобы стать твоим повелителем. Но ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты все увидел и понял. Это просто замечательно, что ты стал свидетелем убийства Эстер и уничтожил преступников. Ведь ты сам сказал, что уничтожил их?»

«Ты любил Эстер?» — спросил я.

«Да, очень, — кивнул он. — Но Эстер оказалась недальновидна. Как и Рашель. Вот почему появился ты. Вот почему ты был дарован нашему народу, моему прадеду. Твое предназначение — явиться мне в зените славы и стать свидетелем. Ты тот, кто все поймет».

Его слова меня озадачили. О каком предназначении шла речь?

«Свидетелем чего я должен стать? — спросил я. — У тебя есть твоя церковь. А какое отношение к этому имела Эстер?»

Грегори надолго задумался.

«Ничего удивительного, что ты убивал прежних повелителей, ведь ты предназначен мне, — с детской непосредственностью сказал он и рассмеялся. — Разве ты не видишь, что мы друг друга стоим? В том-то и прелесть, что ты вполне соответствуешь моему времени, моему благосостоянию и моим замыслам. Мы с тобой отличная пара. Думаю, ты поистине принц духов. Точно принц».

Он потянулся к моим волосам.

«Я так не думаю», — возразил я.

«Принц, я уверен. И ты послан ко мне, — настаивал Грегори. — Именно ради нашей встречи твои прежние повелители из поколения в поколение хранили и берегли тебя».

Тронутый собственными словами, Грегори едва не прослезился.