– Из-за чего возникла ссора?

– Ты хотела новые кроссовки, отец тебе пообещал, но купил поношенные у какого-то своего знакомого и отдал тебе. Ты разозлилась.

– И все?

– Все, – сияя, ответила Грейс.

– А с какой стати мне понадобилось убегать из дома?

– Не знаю, Анна. Видимо, кроссовки были только поводом. Когда я нашла тебя здесь, ты была твердо убеждена, что отец о тебе не заботится.

Я отвернулась к морю – от слез защипало глаза. Меня охватило желание сказать Грейс, что я скучаю по отцу. И не сомневаюсь, что он всегда обо мне заботился. И что мысль сбежать от папы из-за кроссовок вызывает у меня жгучий стыд.

– Я знаю, ты по нему тоскуешь, – произнесла Грейс, будто прочитав мои мысли. Я чувствовала на себе ее взгляд, ее рука была очень близко от моей. В любой момент я рисковала ощутить ее прикосновение, однако не отодвинулась. Как легко было бы восстановить отношения, казавшиеся когда-то нормальными! Неужели в глубине души я хочу этого? Эта мысль пугала меня.

– Но у нас же были и счастливые времена, правда? – продолжила Грейс. Ее пальцы были совсем близко, я почти чувствовала, как они касаются моей кожи. Мы часто переплетали пальцы, идя по дороге, и, даже будучи подростками, нередко держались за руки.

– Помнишь, как твой папа взял нас копать морских черенков, и ты закричала от страха, когда один вылез из песка?

Я невольно улыбнулась.

– Или как я чуть не утонула, потому что покрышка, на которой он отправил нас поплавать, перевернулась, и я не сумела на нее забраться?

– Да. Папа отказался покупать надувную лодку, сказал, и так сойдет, – вспомнила я. – Он тогда бросился в море одетый, тебя спасать…

Грейс засмеялась, и на мгновение мне показалось – вот так все и должно быть: воспоминания о прошлом, беседы о моем отце. Мы редко о нем говорили. Обычно Грейс старалась его уколоть, унизить, хотя не могла не замечать, что он только обо мне и думал…

Я отвернулась к морю.

– Зачем ты вернулась в Клируотер? – спросила я. Не дождавшись ответа, добавила: – Грэм сказал, из-за меня. Вроде я умоляла тебя сюда приехать? – Я снова повернула голову к Грейс. Она, прищурившись, ответила:

– Когда я уехала, мне показалось, будто меня лишили чего-то важного. Тебя больше не было в моей жизни. А ты разве так себя не чувствовала?

Я хотела возразить, но это было бы неправдой: прежде я действительно ощущала нечто подобное. Несколько лет мечтала, чтобы Грейс вернулась, и лишь позднее поняла, что, если тебе чего-то недостает, это не означает, что с ним тебе было бы лучше.

– В тот день, когда ты увидела меня у себя на пороге… – произнесла Грейс. – Скажи честно, что ты тогда почувствовала?

Я снова вспомнила о том дне. Вероятно, Грейс обратила внимание на мою радость, когда я забыла обо всем на свете от удивления. Но я же все утро разбиралась в осиротевшем папином доме, и мне отчаянно хотелось поделиться с кем-то, кто знал моего отца!

– Грейс, зачем ты вернулась? Уж конечно, не ради меня?

– Не льсти себе, Анна, – пробормотала она. – Мой муж бросил нас с Матильдой, чтобы без помех колесить по миру. Я думала, тут у меня осталась подруга, но ты предпочитаешь мне своих подруг…

Прикрыв глаза, я вздохнула – мы будто ходили по кругу.

– Нам надо поговорить о том, что случилось в ту ночь, когда погибла Хизер. – Когда я вновь взглянула на Грейс, на ее лице была написана насмешка. Я порадовалась, что на мне плотное пальто, под которым нельзя увидеть бешено забившееся сердце, которое так зачастило, что мне стало больно.