По-видимому, Эрла посетила та же идея: чем меньше времени он проведет на опасной территории, тем лучше. Осознание того, что страшно не одной Изабель, и успокаивало, и в то же время тревожило: значит, он тоже пришел к выводу, что это не шутка.

По двери грим-уборной мягко постучали. Голос Сладкого Папочки тихо позвал:

– Ты здесь, моя дорогая?

Она молниеносно пересекла комнату и заперлась на крючок. Лучше ни с кем не встречаться. Лучше оставаться одной, пока не потребуется пробежать через комнату и быстро взобраться по лестнице в неприступную башню. Там, на виду у пяти тысяч человек, она будет в безопасности. Конечно, лестницу могли подпилить, а шаткую платформу могли сделать еще более шаткой – но это опасности, к которым можно подготовиться, это опасности, которые можно заметить и учесть.

Изабель сняла цветастое шелковое платье, надела длинный серебряный наряд и пристроила на голову высокую остроконечную шляпку с двумя фальшивыми косами и шифоновой вуалью, пришитой к кончику тульи. Пока она одевалась, пришли мимолетные мысли о Перпетуе и Эрле, которым тоже угрожали. Тихая рассеянная Перпетуя, на чьем безжизненном лице в эти дни появилось новое выражение (страха), и хвастливый старина Эрл, с которым она знакома… сколько, лет двадцать? – и знает, что за всем этим позерством прячется довольно простой и не очень счастливый человек. Однако осталось всего десять минут, а его до сих пор нет. У Изабель внезапно сжалось сердце: а вдруг он вообще не придет в Элизиум-холл! И что, если Пеппи тоже останется дома? Приехать сюда сегодня было безумием! Почему ей не пришло в голову просто послать к черту весь этот спектакль? Что значит дурацкое представление по сравнению с угрозой для жизни? А если Эрла и Перпетуи здесь нет, она станет единственной мишенью. «ИЗАБЕЛЬ, ПЕРПЕТУЯ, АНДЕРСОН – КТО ИЗ НИХ УМРЕТ ПЕРВЫМ?»

По счастью, послышался успокаивающий голос Перпетуи:

– Не волнуйтесь, мисс Сволок, Эрл уже здесь, надевает доспехи.

Изабель резко открыла дверь и быстро вышла в заднюю комнату. Когда она пробиралась сквозь толпу рыцарей, подбежала Перпетуя.

– Здравствуй, Изабель… Я подумала, ты хотела бы знать: со мной здесь инспектор Кокрилл. Он в первом ряду. – Девушка перевела дыхание, немного запыхавшись. – Его пришлось уговаривать, поэтому я опоздала. – Она бросила взгляд через плечо. – Пойду помогу бедной Сволок.

И убежала.

Рыцари протискивались в большую комнату, споря о своих позициях в цепочке. Брайан спокойно сидел на белом коне, ожидая, когда придет пора возглавить путь через арку. Изабель поспешила пробраться сквозь толчею, с опаской озираясь по сторонам и высматривая малейшие признаки опасности от любой из одетых в доспехи фигур. Глупая жестяная броня, шлемы, бархатные плащи… совершенно невозможно понять, кто из них кто, а сейчас вполне подходящий момент для нападения!.. Протолкавшись наконец, она вошла в тихую темную башню и остановилась, положив руку на вздымающуюся грудь – что на сей раз не имело ничего общего с кокетством. Глядя вверх на лестницу и уже стоя одной ногой на нижней ступеньке, Изабель внезапно застыла. На середине лестницы что-то блеснуло – как показалось ее возбужденному воображению, блеснуло зловеще и грозно.

Кокрилл, предоставленный сам себе, занял выгодное положение перед сценой и с нетерпением ждал начала веселья. Англичане и их рыцарские спектакли! Эти представления никому не доставляли удовольствия, и никто не имел понятия, что они должны символизировать, однако британский национальный характер требовал ставить их и смотреть. Причем от каждого, кто занимал какое-то положение в обществе, ожидали присутствия. В Северном Кенте Коки прилежно посещал все местные представления, смотрел их, стоя в толпе и вытягивая шею, и совершенно не понимал сути происходящего на сцене.