|
Приехать в Лондон, где он столь очевидно никакого положения не занимал, и все же смотреть этот спектакль казалось ему в высшей степени унизительным. Он сосредоточил все внимание на сворачивании очередной аккуратной сигареты и быстро поднял голову, когда рев фанфар привлек внимание толпы к безлюдной сцене. Среди папоротников и гортензий, густо украшавших край сцены, вспыхнули лампочки, озарив зубчатые стены и арку под башней. «Гобелен» мистера Порта, повешенный поперек арки, скрывал от глаз толпу рыцарей, собравшихся в задней комнате. Разговоры стихли до мерного гула: на сцене явно что-то намечалось, и что бы там ни намечалось, можно было не платить!.. Море пестрых клякс как по волшебству превратилось в море розовых лиц, обращенных к башне. Вновь грянули фанфары, огни рампы омыли сцену сиянием – довольно тусклым, – под звуки воинственной музыки занавес из бус был отброшен, и рыцари «Англии – дома и красы» верхом выехали на сцену.
Впереди величаво ступал белый жеребец; серебристые доспехи сияли, белое знамя реяло на высоко поднятом серебряном древке, длинный плащ ниспадал на лошадиный круп глянцевыми бархатными складками. Белый жеребец медленно приблизился к центру сцены. Сквозь забрало Кокрилл видел голубые глаза всадника, смотревшие прямо на него, пока жеребец резко не свернул направо. Десять черных лошадей расходились вправо и влево, чтобы встретиться у подножия башни и занять свои места для «открытого каре» с Белым Рыцарем в центре – по схеме, которую несколько недель назад Чарити распланировала на бумажках с маленькими человечками. Бархатные плащи колыхались, крохотные шпоры позвякивали, рыцари горделиво сидели в седлах, их правые руки в кольчужных перчатках стискивали древки знамен (что помогало им держаться ровнее), их левые руки сжимали декоративные уздечки. Рыцари морально готовились к «большой цепи», ведь в «большой цепи» лошадей пускали в весьма опасный галоп! Навстречу друг другу, разворот, смена позиций с партнерами – и, наконец, сначала медленно, но постепенно набирая скорость, «большая цепь» пришла в движение – всадники скакали по кругу, сходились и расходились, и все это сопровождалось веселым перезвоном, скрипом седел, взмахами плащей и грохотом копыт по полу. Зрители восторженно аплодировали. Музыка вновь сменилась: зазвучали предупреждающие нотки. Лошади перешли на шаг, и рыцари заняли конечные позиции в немой картине, символизирующей дань уважения бог знает чему: восемь всадников – полукругом вдоль края сцены, глядя в зрительный зал; синий плащ слева от башни, красный – справа, передние ноги лошадей поставлены на деревянные блоки, и белый жеребец – задом к зрителям, головой к арке. Белый плащ его седока мягкими бархатными складками спускался по крупу и достигал середины помахивающего хвоста. Переключатель повернули, толстый луч света пополз к окну башни. И медленно, тошнотворно медленно тело Изабель перевалилось через низкие перила балкона и с ужасным глухим звуком упало на пол у подножия башни.
Глава 5
Среди ледяной тишины, которая последовала за ударом, раздался одинокий женский вопль, который пронзил барабанные перепонки, как свисток паровоза. В бесконечно долгую секунду, пока инспектор Кокрилл стоял, парализованный изумлением и ужасом, вся сцена словно сжалась до игрушечных размеров: на маленькой ярко освещенной площадке с бумажной зубчатой стеной и миниатюрной башней замерли оловянные солдатики на оловянных лошадках, и по обе стороны башни – два вздыбленных коня. Потом тишина вдруг разбилась. Игрушки оказались заводные: круглые раскрашенные головы седоков повернулись на шарнирах и снова замерли. Белый жеребец беспокойно перебирал ногами, однако стоял на месте, чтобы не наступить на тело, лежавшее у задних копыт. Внезапно он закусил удила, бросился сквозь занавес из бус и исчез из виду. Красный рыцарь заставил свою лошадь опустить копыта с деревянного куба в основании башни, порывисто спрыгнул с седла и опустился возле тела на колени. |
