— Не слишком вежливый вопрос, — самодовольно сказал он. — Но я на него отвечу. Я Уехал еще до того, как узнал, что он умер. Все могут это подтвердить. Полиция мне сразу поверила, как только я все рассказал. Я Уехал по одной простой причине. Ночью перед тем, как нашли Роберта, я случайно услышал, что один коллекционер в Лондоне заинтересовался «Венерой» Гейлорда. Информация пришла в этот офис, и я получил прекрасный шанс. Мадригала не было и, как потом выяснилось, я все равно не смог бы его найти, чтобы все с ним согласовать, если бы даже и захотел. Я отправился спать, а утром решил взять это дело в свои руки. Я сходил в банк, снял всю наличность и живенько отправился на пароходе в Нью-Йорк. Я ничего не сказал ни одной живой душе, потому что, чем меньше людей в курсе, тем лучше. Я сообразил, что если кто-то и может выставить эту картину на продажу, так это только маленький Генри. По пути я по радио услышал известие о Мадригале, поразмыслил, что к чему, и решил вернуться. Я сразу же послал телеграмму в полицию, и они встретили меня у трапа. Мы сразу поняли друг друга. Как я и думал, они мне поверили.

— Именно поэтому вы, конечно, и вернулись?

Лукар прищурил один глаз.

— Частично, — сказал он.

— Мне не понятно, почему вы сняли все свои деньги, мистер Лукар?

Замечание вырвалось у возмущенной мисс Дорсет.

— Почему вы не сделали все, как положено, ведь вы работаете в нашей фирме?

— Это все пустяки, — Габриель выразила презрение с чисто викторианским блеском. — Насколько я понимаю, мистер… Лукар пригласил нас не для того, чтобы обсудить тонкости обычной деловой операции. Что такого вы собирались нам всем сообщить, мистер Лукар, что, по вашему мнению, мы могли бы найти интересным? — слова прозвучали презрительно и резко, как она того и хотела. Они все хотели. Они все сидели вокруг, ненавидя и презирая его за пошлость манер и вульгарность речи. Но его развязность настораживала.

Лукар, напротив, был в восторге от самого себя.

— Ну, хорошо, — вкрадчиво сказал он. — Я подумал, что нам всем нужно немного поболтать. Мне нужно было обдумать свое положение. Босс, кажется, возвращается, и я могу дать согласие остаться на своем рабочем месте.

Они изумленно посмотрели на него. В конце концов, как позднее заметила Габриель, в шантаже нет ничего сверхъестественного, но он так Неприличен, что всегда поражает воображение.

— Мы вас не совсем поняли, Лукар, — сказал Дэвид угрожающе тихо.

— Очень жаль, Филд, — внезапно яростно выпалил Лукар. — Я надеялся, что вы поймете… вы в особенности.

— Боюсь, что как раз я и не понял.

— Ах, не поняли. Ну тогда я вам все растолкую. Вы сейчас в дерьме. Все вы. Пока меня здесь не было, существовало предположение, с точки зрения людей, которые не в курсе, что полиция охотится именно за мной. Мое отсутствие вас всех выгораживало. На самом деле все было не так. Все ваши партнеры по бизнесу это понимали. Но для человека с улицы козлом отпущения был я. Но я теперь здесь, и уже поболтал с полицией, и они дали понять, что я их не интересую. Сейчас все изменилось. Теперь поняли, куда я клоню?

Никто не ответил, и его улыбка становилась все шире.

— Вы хотите, чтобы я это сказал, — продолжал он. — Ну, хорошо. Если для вас слова что-то значат, то для меня совершенно ничего. Так вот, слушайте. Моя свобода затягивает веревку на вашей шее. Вы тешите себя надеждой, что это не так? Вы что, думаете, полиция дремлет? Негласно они ведут большую работу. Куча всякой обрывочной информации стекается на стол инспектора. Но лично от меня они пока ничего не услышали.