Она взглянула на Габриель и Доротею. Обе женщины смотрели на рыжеволосого человека За столом, как на призрак. Уж они-то, конечно, знали дом. За тридцать лет они изучили каждый дюйм этого дома. Но эта идея была настолько абсурдной, что Фрэнсис улыбнулась, не заметив, как Дэвид тревожно смотрит на Филлиду.

Лукар наслаждался впечатлением, которое произвело его заявление. Он развалился в кресле Мэйрика и скрестил пухлые ноги.

— Кажется, полицейские очень заинтересовались негром. Полные идиоты, — заметил он. — Я еще не высказался по этому поводу, потому что меня не спрашивали. Я гораздо сильнее заинтересовался другой маленькой проблемкой… например, популярной песенкой, которую поют в мюзик-холле.

Он оглядел застывшие лица с растущим удовлетворением.

— Что, никто не удивился? — сказал он. — Интересно. Это известная старая песенка «Ее целую только я…». Кто-нибудь ее знает? «Звезда Айдахо. Теперь ты знаешь, ее совсем не понимаешь. У нее есть кто-то на уме, но не споет она тебе. Ее целую только я, любовь моя, любовь моя…». Что, никто не слышал? Ну, хоть кто-нибудь! Я могу ее для вас насвистеть.

Он трубочкой сложил толстые губы, и нехитрая мелодия зазвучала резко и пронзительно. Это было лучше, чем фальшивый свист мальчика-рассыльного, но вместе с тем далековато и до профессионального исполнения.

— О, Боже, — сдавленно прошептала мисс Дорсет. — Свист по телефону.

— Что такое? — одновременно спросили Фрэнсис и Габриель, и обе резко замолчали, будто проговорившись.

— О чем это вы? Мне об этом ничего не сказали, — обернувшись, с любопытством спросил Годолфин. Интерес к новой неизвестной улике мгновенно вытеснил весь его гнев.

— Вы узнаете эту мелодию, правда? — склонив голову набок, Лукар разглядывал мисс Дорсет.

— Да, я слышала… один раз, — подавленно сказала женщина. Она испугалась. Страх прятался в ее застывших глазах и уголках дрожащих губ. — Это было месяцев восемь… десять… нет, почти год назад. Позвонили и попросили мистера Мадригала. Голос был мне незнаком. Он был с иностранным акцентом и какой-то сдавленный. Что-то меня заинтересовало, и я еще минуточку Послушала. Это все, что я слышала, просто просвистели мелодию. А потом мистер Мадригал повесил трубку, сразу ушел и весь лень не возвращался.

Она замолчала.

— Я его таким никогда не видела, — подумав, добавила она.

Годолфин посмотрел на нее так, будто она несла какую-то ахинею.

— Это на вас непохоже, — сказал он. — Я хотел сказать, что это совершенно фантастическая история. Мелодрама. Какие-то факирские фокусы. Возьмите себя в руки. Что случилось на самом деле?

— Все это правда, — Филлида сидела очень прямо, щеки ее горели. — Это часто случалось или, по крайней мере, ему так казалось. Это стало его навязчивой идеей. Он все время об этом думал, и именно это меня так пугало. Я думала, он сошел с ума. В тот день после… после того, как мы его нашли, я рассказала обо всем Габриель, но она подумала, что я сумасшедшая. А теперь мисс Дорсет вам рассказывает то же самое, а вы все смотрите на нее как на…

Ее слова закончились коротким резким смехом. Смех становился все громче, выше и бесконтрольнее.

Габриель бросилась к ней с неожиданной живостью.

— Скорее, — крикнула она. — Скорее, кто-нибудь!

Фрэнсис подбежала первой, сильно встряхнула ее, и истерика прошла.