Когда Джони заметила сидящих в зале на ее концерте в Дублине Лиз и Патрика, иллюзии, которыми она тешила себя всю жизнь, вдруг растаяли в один миг, и пелена слетела с глаз. Джони верила, – или хотела верить, – что живет счастливой и свободной жизнью, не считаясь ни с кем. И вдруг она увидела сидящих в обнимку с сияющими лицами Лиз и Патрика, которые радостно выкрикивали ее имя, пока их дети, вверенные заботам семьи, ждали родителей дома.

Что, если именно такую жизнь она хотела для себя?

Лиз в ожидании ответа на свой вопрос искоса глянула на подругу. Джони много чем хотелось поделиться, но она не смела.

– Я выгорела, – проронила она наконец.

Лиз едва заметно кивнула.

– Ты, наверное, и в Дублин меня позвала, потому что остро во мне нуждалась. А мы приехали на концерт, воспользовались бесплатными билетами и умотали обратно. Даже неловко. Прости.

– Не оправдывайся. Кто ж знал, что у головной боли на тебя тоже окажутся планы? Не извиняйся за то, в чем не виновата. – Джони посмотрела на подругу: идеально сидящие брюки, собранные в хвост волосы, открытое доброе лицо. – Ты всегда приходишь по первому зову. – Джони вспомнила, как Лиз рванула к ней, оставшейся без пенни в кармане, через всю страну, чтобы забрать домой, когда ее бросил парень, с которым она встречалась в Манчестере. Вспомнила, как, узнав о смерти ее бабушки, Лиз примчалась к ней посреди ночи и две недели не отходила ни на шаг. – Ты мой добрый ангел-хранитель.

Стоя посреди долины, девушки обнялись. Прижавшись щекой к щеке Лиз, Джони поразилась гладкости ее кожи. Нахлынула волна эмоций, разбираться в которых совсем не хотелось.

Вдруг в кармане завибрировал телефон.

– У тебя ловит? – удивилась Лиз.

Джони достала смартфон и посмотрела на экран.

– Одно деление.

Сообщение от Кая. Джони прочла его и побледнела.

– Что-то случилось? – с тревогой в голосе спросила Лиз.

Джони подняла очки на лоб и уставилась на экран. Потом дала посмотреть Лиз.

Сообщение было коротким: «Ищи адвоката».

К нему прилагалось видео, и Джони нажала кнопку «Воспроизвести».

Касаясь плечами, девушки ждали, когда видео загрузится.

В кадре появилась Джони. Она пела на импровизированной сцене приюта, с чужой гитарой в руках и окруженная толпой зрителей.

– О нет, только не это… – взмолилась Джони, мотая головой.

Мэгги и Хелена в этот момент нагнали подруг.

– Что показывают? – тяжело дыша, спросила Хелена. Свалив на землю тяжелый рюкзак, она вперила взгляд в экран.

– Как я пою в приюте, – прошипела Джони.

Четыре пары глаз уставились на экран, но видео вдруг подвисло.

– Все пропало! Видео доказывает, что я нарушила контракт. С твоей справкой, Лиз, для всех я на больничном, и тогда все покрывается страховкой. Зрителям вернут деньги за билеты. Музыкантам выплатят зарплату. Но только при одном условии: что я не пою в это время где-нибудь еще.

Видео ожило. Судя по скачущей картинке, автор ролика тоже танцевал, направив камеру на Джони. Вот Джони поет, склонившись к микрофону, пальцами перебирая струны гитары и прикрывая глаза на высоких нотах.