|
Насколько мне известно, все силы Бёлль построены на сексе, как и мои. — Ну и ну. Ты хотя бы мог бы дать мне их список, чтобы я имела представление, чего ожидать? — Могу составить, если ты действительно этого хочешь. Я вздохнула: — Нет, расскажешь сегодня вечером при встрече. — Вечером? Я надеялся, что ты придёшь раньше. — Мы не можем везти Дамиана при дневном свете. С его телом, может быть, ничего и не случится, но вряд ли его рассудок это выдержит. К тому же я сегодня работаю. — Работа, всегда работа, что бы вокруг тебя ни творилось. — Послушай, Жан-Клод, ты никогда не видел, что бывает, если я долго не поднимаю зомби. Скажем так: я не хочу, чтобы за мной тащилась вереница сбитых на дороге собак, или, того хуже, ко мне в комнату вломился случайный зомби. — Ты хочешь сказать, что если твои силы не использовать, они начнут поднимать зомби даже против твоего желания? — Ну да, я же тебе говорила. — Ты говорила, что в детстве случайно подняла мёртвого. Я так понял, что это было от недостатка тренировок и умения себя контролировать. — Нет, — сказала я. — Прошли годы, пока я себе в этом призналась, но нет. Если я не поднимаю мертвецов намеренно, это происходит случайно, или за мной начинают таскаться призраки, или духи новоумерших. Особенно эти меня достают: все хотят, чтобы я передала весточку их родным и близким, и всегда это какая-нибудь глупость. «Все в порядке, все хорошо, не беспокойтесь обо мне». Представляешь, каково с такой вестью стучаться в чужую дверь? Мы с вами не знакомы, но ваш покойный сын просил вас разыскать и передать, что у него все хорошо. Нет, больше ничего, ничего срочного, только это. — Я покачала головой. Уже много лет я об этом не думала. — Когда я поднимаю зомби, мертвецы ко мне не пристают. — Ты уверена, ma petite? Замечание было с некоторой долей веселья, но на мрачные темы. — Ты не мертвец, Жан-Клод. Я видала мертвецов, и кто бы вы, вампиры, ни были, когда вы на ногах, мертвецами вас не назвать. — Было время, когда ты так не думала. Когда-то, помнится, ты звала меня красивым трупом. — Слушай, я была молода и не слишком разбиралась. — И теперь ты твёрдо уверена, ma petite, что я не просто «симпатичный покойничек»? Снова он меня цитирует. — Да, уверена. Он рассмеялся своим фирменным смехом, бархатным прикосновением, от которого мурашки по коже. — Рад это слышать, ma petite. Ты говоришь по-итальянски? — Нет, а что? — Ничего, пустяки, — сказал он. — Увидимся вечером, ma petite, с тобой и твоими новыми друзьями. Я стала было объяснять, что это не новые друзья, но он уже повесил трубку. Уже сама вешая трубку, я поняла, что надо было соврать насчёт итальянского, но черт меня побери, я плохо умею врать и первая реакция у меня — сказать правду. Что впитано с молоком матери, не вышибешь, как ни старайся. Глава двадцать четвёртая Сторожить Дамиана мы послали Грегори в его кошачьей шкуре. Он, пожалуй, был единственный в доме, не связанный со мной метафизически. Ну, да, ещё Фредо и доктор Лилиан, но Фредо её одну не оставит, а Лилиан сказала, что ещё с рукой Ричарда не закончила. Так что методом исключения был назначен Грегори. Уходя кошачьей походкой и подрагивая пятнистым хвостом на очень человеческой задней стороне, Грегори проинформировал меня: — Мне сегодня быть на сцене в «Запретном плоде», а в таком виде я туда не могу идти. |
