Дойдя до середины участка, сыщицам пришлось пролезать сквозь кусты смородины, чтобы подобраться к небольшой, покосившейся от времени деревянной калиточке.

Зайдя на соседский участок и ободрав руки шиповником, они тут же столкнулись нос к носу со старушкой, которая столь милостиво помогла им проникнуть на территорию дачи Заволжских. Та словно ожидала их визита, и стояла совсем близко к калитке, обрывая ягоды шиповника и складывая их в кармашек передника, надетого прямо на теплую куртку.

– Калерия Павловна! – Яна постаралась придать голосу побольше радости, потому что немного была смущена тем, что «внезапность» их визита была провалена.

– Да, чем могу быть полезной доблестной полиции? – в глазах старушки мелькал озорной огонек.

– Мы всего на пару слов, – поспешила заметить Быстрова. – Давайте прямо тут поговорим? В дом мы, наверное, не пойдем.

– А почему? Я бы угостила вас борщом. У меня отменный борщик сегодня, – улыбнулась Калерия Павловна.

Внезапно за спиной Яны раздался тихий и протяжный вздох. Яна обернулась и увидела, что Маргоша умоляюще смотрит на нее. Поняв, что без борща Пучкова «не человек» сегодня, она поблагодарила хозяйку за гостеприимство, и обе сыщицы отправились к небольшому деревянному домику, почти сплошь увитому диким хмелем.

Борщ оказался на редкость нежным и вкусным. Видно, хозяйка знала какие-то особые кулинарные секреты. Во всяком случае Яна, считавшая до сего времени, что умеет варить борщ, вынуждена была про себя отметить, что ей еще многому нужно поучиться у других.

После борща сыщицам был предложен кофе, сваренный по особому рецепту Калерии Павловны.

Поблагодарив хозяйку за прекрасный обед и чувствуя, что они некстати разнежились на природе и почти совершенно забыли о цели своего визита, Яна решила все же начать расспросы. Аккуратно помешивая ложечкой горячий кофе, она произнесла:

– Калерия Павловна, а вы не знаете случайно, что же такое произошло почти пятьдесят лет назад в этом поселке, что в тюрьме оказался старший сын Заволжских – Илларион?

Звякнула фарфоровая тарелочка, на которую Калерия Павловна дрожащей рукой опустила чашку. Реакция пожилой дамы была настолько бурной и странной, что Яна даже пожалела, что начала с этого вопроса. Калерия Павловна побледнела, потом побагровела. Потом вскочила со стула и погрозила кому-то неведомому кулачком. Потом снова села. Потом приложила руку к сердцу и закрыла глаза.

– Что с вами, Калерия Павловна? Вам плохо? – кинулись к ней сыщицы.

– Откуда вы знаете про это? – тихо прошептала старушка. – Ах, да, Глаша, наверное, рассказала.

– Вы правильно подумали, – попыталась успокоить разнервничавшуюся даму Быстрова, – только вот Глафира Андреевна мало что знает об этом деле. Может быть, вы нам прольете свет на эту странную историю? За что посадили Иллариона Аркадьевича?

– Да тогда много кого сажали, не только его, – как-то печально и криво усмехнулась старушка. – Жаль только, что не всех виновных удалось наказать.

– А что все-таки произошло? – не унималась Быстрова. Она понимала, что информацию из Калерии Павловны можно выудить только сейчас, позже старушка, вероятно, откажется говорить на эту, судя по всему, болезненную для нее тему.

– Эх, девоньки мои хорошие, – печально улыбнулась Калерия Павловна, – как давно все это было. Порой мне кажется, что и не было ничего. Детство, молодость. Где они сейчас? Какие-то неясные образы, слабые воспоминания.