– А все-таки, Калерия Павловна, – попыталась оторвать старушку от горестных раздумий Быстрова, – кого тогда убили? Не помните? Да, вот кстати, – она вновь потянулась в карман за мобильным, – посмотрите внимательно, вам не знакомо лицо этой женщины? А то Глафира…Ой…Калерия Павловна, что с вами?

Лицо пожилой дамы покрыла смертельная бледность, она прижала руку к груди и, казалось, потеряла сознание.

Перепуганные Яна и Маргоша перенесли Калерию Павловну на кровать, позвонили в «скорую» и попытались оказать ей «первую помощь» – дали валокордин, валидол, укрыли теплым одеялом. Приехавшие врачи констатировали сердечный приступ и забрали Калерию Павловну в больницу.

Злые на себя и на весь свет, понурые сыщицы возвращались в Москву. Яна никак не могла себе простить, что применила «метод внезапности» в беседе с пожилым человеком.

– Ну что я за идиотка такая, – ругала она себя по дороге домой, – почему бы мне не начать издалека, потихонечку. Нет ведь. Брякнула сразу, довела старушку. Нет мне прощения!

– Знаешь, ты тут не при чем, – взволнованно произнесла Маргоша, пытаясь успокоить разнервничавшуюся подругу, – мне кажется, что просто воспоминания сильно ее всколыхнули всю, а годы-то уже не те. Из ее рассказа ясно, что она сильно любила Иллариона, и его посадили неправильно.

– Как это неправильно? – не поняла Быстрова.

– Ну, скорее всего, либо по ложному обвинению, либо потому что нужно было кого-нибудь посадить.

– Ты в своем уме Пучкова? Как это «нужно было кого-нибудь посадить»? Это все-таки были не тридцатые годы.

– Да ты не поняла, – ответила Маргоша, – видно, что виновного либо не нашли, либо не доказали его вину. И сел Илларион. Безвинный человек.

– Слушай, а ведь верно. Глафира говорила, что компания, в которой в тот вечер веселился Илларион, жарила на участке шашлыки. А уезжал купаться-то на машине именно Марат! Может, это он во всем и был виноват?

– Поэтому Аркадий Эммануилович и отправил Марата подальше от людских глаз.

– Ага. И посадил ни в чем не повинного другого сына? Он что зверь что ли?

– А ты помнишь, что Глафира сказала? Нравы в этой интеллигентной семье очень уж суровые были. Что если старший брат сел за младшего? Чтобы не портить ему жизнь?

– Это прямо садо-мазо какое-то! – возмутилась Быстрова.

– А может, и наоборот, жертвенность собой ради ближнего, – расстроенно проговорила Маргоша.

– Блин! У кого бы узнать подробности? – сердито хлопнула по рулю Яна. И тут же сама ответила: Олег Соловьев! У него же должны быть выходы на архивы судебных дел! Пусть покопается и найдет это давнишнее дело. И тогда мы все узнаем сами. Может быть, это как-то прояснит и теперешнее дело.

Воодушевленные сыщицы по приезде в Москву сразу же набрали номер следователя прокуратуры Олега Соловьева.

– В каком году?! – Олег от возмущения перешел на фальцет. – Ты бы еще попросила узнать протокол допроса Ивана Грозного после убийства собственного сына! Ну, Быстрова, вечно что-нибудь придумаешь!

– Пойми, Олег, это очень поможет следствию, – взмолилась Яна. – Что-то там есть такое, что скрывают все.