– А чего говорить-то? – вскинулась тетка. – Она от них вообще почти не вылезала. Особенно, когда Марат Аркадьевич один оставался. Нафуфырится вся, и давай бегом по лестнице, прямиком к нему.

– Как думаете, зачем?

– Да известно, зачем, – возмущенно хмыкнула тетка. – Денег клянчить, разумеется.

– Да что вы говорите? – изумилась Яна. – И что, Марат Аркадьевич каждый раз давал Марине денег? А вы откуда знаете?

– Да чего ж тут непонятного, – осклабилась соседка, – ведь молоденькая она… Рыженькая, яркая, веселая такая. А Заволжский-то очень, знаете, молоденьких любил. К нему еще одна частенько наезжала, чернявая такая. Кажется, Аллой зовут. Так та вообще с утра до вечера позднего у него сиживала.

– А не сталкивались девушки в его квартире? – изумлению Яны не было предела.

– Да мне почем знать? – вдруг обиделась тетка. – Я что, собака что ли сторожевая? Но скандалов меж ними точно не было. Я бы и сквозь дверь услышала.

– Значит, вы слышали, как ссорились не так давно Марат Аркадьевич и Наталья Николаевна? –у Яны появилась надежда.

– Да меня тогда дома не было, – с досадой откликнулась та. – Я как раз на рынок ездила. Это уж мне потом Савелий набубнил, когда я с рынка-то вернулась. Ему же скучно одному, вот он ко мне иногда чай ходит пить.

– И что же рассказал вам тогда Савелий Родионович? – Яна старалась быть предельно внимательной, чтобы не упустить ни единого намека на интересующие их факты.

– А то, что скандалили они из-за полюбовницы Заволжского. Из-за Аллы этой. Да, и еще Савелий будто бы слышал, как жена крикнула Заволжскому, что никогда не простит ему этого. А вот чего этого, мы так и не поняли… Ведь об Алке этой весь дом знал. Не то что Наталья Николаевна. Они ведь в последнее время почти открыто сожительствовали.

– А как же тогда Марина из двадцать второй квартиры? – удивилась Маргоша. – Она что, тоже мирилась с этим? Или она все-таки не была любовницей Заволжского?

– Свечку у них не держала, – буркнула тетка в бигудях, – почем мне знать? Но тогда с какой стати она все время такая разодетая прибегала к Марату?

– Ну, мало ли, – ответила задумчиво Быстрова, – может, она с детства была так воспитана: в гости ходить опрятно одетой, – и Яна покосилась на байковый халат Зои Антоновны, небрежно запахнутый и пестревший красными и желтыми огромными цветами.

– Воспитана? Кем?! – захохотала Зоя Антоновна. Бигуди на ее голове торжественно затряслись. – Полиной что ли? Ой, я вас умоляю! Да Полину Марат выписал из деревни, чтобы та нянькой при Маринке жила. Та ж ведь сиротой с рождения осталась.

– Да, да, а я и забыла… Ведь ее мать скончалась прямо в роддоме, – машинально проговорила Яна. – Но что же тогда получается? Ведь не мог же Марат Аркадьевич быть одновременно опекуном Марины с детства и ее любовником? Это же как-то неправильно.

– Вижу я, вы сериалы не смотрите, – свысока хмыкнули «бигуди», – там, знаете, и не такого понавыдумывают.

– Ну, мы-то сейчас говорим о реальной жизни, а не о сериалах, – возмутилась наконец и Быстрова. – Думаю все-таки, что Марина была лишь помощницей Заволжского. Она и сама нам так рассказывала. Он даже ей платил за то, что она за ним ухаживает, лекарства дает, сидит с ним, когда ему плохо…Вы вот лучше вспомните, Зоя Антоновна, за день до гибели Заволжского кто-нибудь к нему приходил? Или даже в день, когда его обнаружили уже мертвым?

«Бигуди» насупились, задумавшись на секунду, а потом мрачно изрекли:

– Так никто, кроме Маринки, и не приходил вроде бы… Во всяком случае я никого не видела.