– Правильно. А вы что? Съездили?

– Съездили, только там Калерию Павловну «скорая» забрала с сердечным приступом, – словно механическое пианино прогундосила Маргоша.

– Вот именно! – опять взорвался Соловьев. – Ну, никуда вас нельзя послать – везде сеете смерть и болезни!

– Ну, знаешь! – от обиды Яна вскочила с дивана и демонстративно повернулась спиной к Соловьеву. – Это уже слишком, Олег! Даже для тебя!

– Можно подумать, это мы ее шарахнули по голове, – обиженно протянула Маргоша, втайне радуясь тому, что весь гнев следователя выливается на голову Быстровой.

– Ну, разумеется, не вы, – внезапно смягчился Олег, – но лучше бы вас здесь в этот момент не было. Честное слово – больше объясняться приходится с полицией, чем расследовать убийство. И все из-за вашей безудержной тяги к приключениям!

– Мы хотели, как лучше, – каменным тоном произнесла Яна. Обижаться на Соловьева она сочла делом неблагодарным, поэтому постаралась найти оправдание своим действиям. – Хотели опросить еще раз старичка из седьмой квартиры. А он улетел в Киев к родственникам. Нам Зоя Антоновна об этом сказала. Ну, мы и зашли к ней, что называется, «на огонек».

– Ох, Яна, Яна, – вздохнул следователь, – ты не заметила: у тебя всегда «случайно» повсюду трупы возникают?

– Это потому, что она всегда правильно «берет след», – буркнула Маргоша, решившаяся все же вступиться за подругу. – А вы вот, прокуратура…

– Да мы тоже делом занимаемся, – теперь уже обиделся Соловьев и тут же перешел на «домашний» тон. – Между прочим, нам доподлинно известно, что «семейная» версия отпадает: согласно последнему варианту завещания все движимое и недвижимое имущество Заволжского отходит в пользу Аллочки Блумлинг. Вот так-то! – он почему-то с гордостью поглядел на изумленных сыщиц.

– Ничего себе! – Яна тут же забыла о своих обидах на Соловьева, узнав такую ошеломляющую новость. – А как же жена, дочь? Что же, им совсем ничего? А может, завещание поддельное?

– Самое что ни на есть подлинное! – хмыкнул Олег. – Нотариус подтвердил, что буквально неделю назад к нему заявился Марат Аркадьевич и лично переделал завещание. А раньше было, как и положено, на членов семьи.

– Вот это да! – протянула Маргоша. – Тогда, может быть, семья его, наоборот, из мести и кокнула? Озверели, узнав, что им ничего не достанется, да и порешили.

– Да нет, Маргоша, – рассмеялся Соловьев, – семья тут не при чем, – во-первых, они даже не о чем не догадывались. Не думали, что на бобах остались. К тому же у каждого из них алиби прекрасное – все были на людях, на виду. А во-вторых, муж дочери Заволжского прекрасно зарабатывает, у него собственная фирмочка по грузоперевозкам. Так что в принципе, они не остались нищими.

– Но тогда, может, это Аллочка Блумлинг не захотела ждать, пока Заволжский еще раз переделает завещание, уже не в ее пользу? – предположила Яна.

– А смысл? Он ведь, между прочим, жениться на ней собирался. Она бы тогда стала безо всякой нервотрепки богатой женщиной с положением. Да, кстати, у нее тоже прекрасное алиби. Она у стоматолога была. Даже справку предоставила. А самое главное, она действительно была влюблена в Заволжского. Рыдает день и ночь. Кричит, что никаких денег ей не надо. Верните ей, мол, Марата. Буквально умом подвинулась.

– Слушай, Олег, – взмолилась Яна, – а разреши нам съездить поговорить с этой самой Аллочкой.