– Слушай, Олег, – взмолилась Яна, – а разреши нам съездить поговорить с этой самой Аллочкой. Может, мы что-нибудь и выведаем. Чего полиции не удалось.

– И думать забудь! – крякнул Соловьев. – Уже «поговорили» с Зоей Антоновной. С меня довольно. И так коллеги косо смотрят из-за вас.

– Ну и зря, – обиделась было Яна, но тут же снова встрепенулась, – тогда вот на что нужно обратить внимание: тут нам Зоя Антоновна довольно странные вещи сообщила; буквально за несколько минут до своей гибели, – и Яна подробно изложила Соловьеву беседу с соседкой Заволжских.

– Хм, это интересно, интересно, – Соловьев принялся покусывать нижнюю губу. – Получается, что Марина Витальевна нам сказала неправду? Если верить словам убитой только что Зои Антоновны, то Малинова дважды в тот день спускалась в квартиру Заволжских, причем второй раз примерно в семь вечера, а, по заключению судмедэксперта, именно в это время и был убит Заволжский. Н-да… Будем проверять еще раз эту рыжую бестию из двадцать второй квартиры.

– И не забудь тогда уточнить, что это за зеленая тетрадочка у нее на книжных полках, зажатая между двумя красными томами, – Быстрова умоляюще посмотрела на следователя. – Да, и вот еще, Олег. Там у нее в комнате есть одна фотография старая – еще черно-белая. Так вот. Было бы неплохо уточнить, кто изображен на этой фотографии.

Из дневника Берты

29 июня 1955 года

Всю неделю проболела… Наверное, простудилась, когда полдня смотрела на дождь, высунувшись из окна… Бабушка поила меня горячим молоком с медом и одевала кусачие шерстяные носки на ноги.

Никакой возможности проверить, чем там занимается все это время без меня мой Рудольф, у меня не было… Надо же! Какая досада! Я уже волнуюсь и ревную его, хотя не имею ровным счетом никаких прав на него… А он даже не знает о том, что он «мой»… Все! Решено! Сегодня же объяснюсь с ним! И будь что будет! Сколько можно терзать себя нелепыми предположениями и сомнениями! Объяснюсь и точка…Господи! Помоги!!!

…Сказала… Ура!!! Он не отверг меня! Улыбнулся и скромно потупил глаза… Все-таки я его ошарашила своим признанием. Наверное, я ненормальная… Ведь мужчина первым должен объясняться с женщиной. А я все перепутала… Ну да ладно! Он же не прогнал меня. Наоборот, сказал, что очень рад, что мне нравится… Что я тоже (о, Боги!)… тоже ему очень нравлюсь! И пригласил сегодня вечером на свидание! Мое первое свидание!!! Боже! Что я скажу бабушке?! А ничего не скажу! Вылезу в окно… Скажу, что спать хочется, закрою комнату, подожду, пока бабушка сядет смотреть телевизор, и сбегу… Это будет так романтично!!! Скорее бы вечер! Ну почему солнце еще так высоко?! Это несправедливо!

Рудольф сказал, что будет ждать меня у высокой сосны на опушке позади дачного поселка. Я знаю это место. Там еще есть лавочка, где встречаются все влюбленные… Ой, неужели же мне это все не приснилось?! И я действительно пойду на свидание с моим любимым?! Боже! Как я счастлива! Мне хочется летать над нашим поселком, словно бабочка, порхать и садиться изредка на верхушки деревьев, щебетать, словно птица, потому что все слова у меня выпали из головы, а остался лишь один пронзительный свист, щемящий какой-то и одновременно искрящийся счастьем, безграничным счастьем любви к моему Рудольфу!

***

Следствие по делу Заволжского зашло в тупик. Несмотря на принятые меры, так и не удалось найти свидетелей убийства соседки из восьмой квартиры, Зои Антоновны. Савелий Родионович из седьмой квартиры, как известно, еще с утра отбыл к родственникам в Киев.