Чувствуя, что в душе начинает разливаться какая-то мерзостная тоска, Артем подбодрил себя тем, что он обязательно найдет своих богатых родственников, а потом поможет материально этой несчастной женщине, сдаст на принудительное лечение алкаша-Суркова… Короче, все будет нормально… А сейчас он не может терять ни минуты. Он должен действовать, как можно быстрее. Время не ждет. Кто-то может занять его место под солнцем. Но он не позволит ему сделать это. Он, Артем, главный сын, он лучший, они еще не знают, какой он замечательный. Но он им скоро все объяснит.

***

– Ты, я надеюсь, понимаешь, что тайна усыновления охраняется законом? – вполголоса спрашивал Артема лысый плечистый парень в кожанке. – Мне лично работу терять нет резона. – Он ухмыльнулся и хлебнул из большой фирменной кружки вкусного баварского пива.

– Я все понимаю, – мрачно проговорил Артем. – Сколько?

– Сколько, сколько, пять кусков зеленых!

– Ты что, ошалел?! – Артем аж привскочил со стула. Некоторые посетители модного пивного бара изумленно и с надеждой на возможный инцидент обернулись на них. Парень зашипел:

– Сядь, урод! Не хватало еще и засветиться с тобой! – Артем покорно рухнул на стул.

Сумма, которую назвал парень в «косухе», показалась ему какой-то нереальной, буквально астрономической. Даже если он продаст кое-какие вещи, скажем дорогую стереосистему и плазменный телевизор. Хотя, блин, он же ушел из дома, неужели позорно возвращаться туда и требовать отдать ему его «игрушки»? Как-то не по-мужски. Да и не хватит вырученной суммы на то, чтобы расплатиться с этим жлобом.

– Ты оглох что ли с горя, спрашиваю? – в который раз уже лысый обращался к Артему, но тот все еще находился в горестном раздумье и вынырнул из него только лишь тогда, когда парень грубо дернул его за рукав куртки. – Сколько сможешь-то? Говори!

– Ну, – испуганно заморгал Артем, – надо подумать. Я займу. Может, тысячи три наберу.

– Тогда три с половиной, отдашь через три дня. Встречаемся у твоего бывшего дома – не вздумай смыться, я все пробил уже про твой институт и про твою приемную семейку – папашка алкаш, мать трудяга, э-эх, да, парень, жаль мне тебя, но, извини, не могу ничем больше помочь – мне ведь тоже с народом расплатиться нужно. Сам знаешь – тому дай, этому. Зато будешь точно знать, граф ли ты Толстой или же сын бомжатницы Забугоркиной, – и лысый громко и развязно захохотал, откинувшись на спинку стула. Соседние столики разочарованно продолжили пивной праздник.

– Ладно, – хрипло сказал Артем, вставая, – через три дня в четыре часа на углу моего бывшего дома. Деньги будут. Только и ты уж не подведи! – и он, пошатываясь от нервного напряжения, стремительно пошел к выходу. В спину ему уставился, не мигая, лысый парень в кожанке. Он дождался, когда Артем покинет бар, потом позвонил кому-то по мобильному, молча допил свое пиво и тоже ретировался.

***

Ленка страшно обрадовалась, узнав, что Артем ушел от родителей к ней. Вся ее худенькая фигурка буквально вибрировала от счастья, неожиданно свалившегося на нее в виде институтского сердцееда-Артема.

Ленка была некрасива – долговязая, немного ссутуленная; слишком остро выступающие лопатки, жиденькие волосенки на голове. А по Артему сохло почти полкурса. Это Ленка точно знала. Ей об этом поведала однажды на какой-то из студенческих вечеринок одна толстая девица в очках, сокурсница Артема Суркова, Вера. Зачем Артем взял тогда Ленку с собой, никто не понял, включая и самого Артема (может, правда, чтобы раззадорить будущих акстрисулек) – все равно весь вечер он танцевал то с одной красоткой, то с другой.