Вдова Заволжского с пылающими щеками странно посмотрела на следователя, потом перевела полубезумный взгляд на притихших Яну и Маргошу и тихо, но внятно произнесла:

– Марина оказалась родной внучкой Марата… – Женщина тяжело дышала, но продолжала, при этом, видимо, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Я узнала об этом в тот богом проклятый. да-да, именно проклятый день, когда уезжала на дачу. Мы с Маратом, как всегда в последнее время, ссорились из-за денег. Я попросила у него некоторую сумму на перестройку дачи, а он ни в какую не соглашался… Наверное, эта Алла Блумлинг запретила ему давать деньги семье, – Наталья Николаевна тяжело вздохнула и, подойдя к окну, оперлась рукой о подоконник. – Я, конечно, понимая всю подоплеку подобного отказа, негодовала, даже оскорбляла и Марата, и Аллу. Меня тогда, словно какая-то муха укусила… Знаете, столько накопилось за все время, что я молчала, делая вид, что не знаю об их отношениях.

Марат тогда тоже не остался в долгу. Орал на меня, что это я во всем виновата, что я глупая, старая, никчемная. А ему для творчества нужен приток молодой одухотворенной силы. Ну, я, услышав такое, конечно, словно с цепи сорвалась. Принялась метаться по комнате, сама не осознавая, что делаю. Потом только поняла, что расшвыриваю по комнате какие-то книги, листы бумаги.

Неожиданно из одной тетрадки выпала фотография, черно-белая… Какой-то довольно эффектной женщины… Правда, несколько старомодной, как мне показалось. Увидела я разгром, что учинила, и тут же мое буйное помешательство как-то само собой прекратилось. Мне вдруг стало за себя стыдно, что не смогла сдержаться. И чтобы как-то разбавить сложившуюся ситуацию, я лихорадочно подхватила фотографию и потребовала объяснений у Марата, кто такая эта дама.

Сначала он молчал, отвернувшись к окну. А потом вдруг совершенно спокойно повернулся ко мне и рассказал без утайки все о том, что с ним произошло в юности, как он до сих пор расплачивается за свою трусость и глупость. Знаете, – Заволжская снова повернулась лицом к слушающим ее, – в юности он познакомился с одной молодой девушкой, наивной, безответно влюбленной в него. Она забеременела от него. А потом… Потом произошло нечто ужасное. В их компании баловались наркотиками. Кажется, что-то курили.

– Марихуану? – баритоном попыталась подсказать Маргоша. Но тут же умолкла, поскольку Быстрова ее пребольно ущипнула за руку.

Словно не слыша реплики Пучковой, вдова Заволжского монотонным голосом продолжала:

– Так вот однажды, когда все были совершенно безумны от наркотического воздействия, они почему-то… закопали эту самую девушку по самую шею в песок (это было на берегу реки), а потом стали ездить на машине так, чтобы ее голова оказывалась ровнехонько между колес.

Девушка не погибла, но сошла с ума. Потом было уголовное дело, но тихое – ведь фигуранты были детьми известных людей… Марат вообще отделался легким испугом – отец сумел уговорить старшего сына, Иллариона, отсидеть срок за несовершеннолетнего брата.

А девушку эту родственники срочно увезли в глухую деревню, чтобы она не попала в сумасшедший дом. Там она и родила… Ираиду… От Марата… Ей самой-то тогда едва исполнилось шестнадцать… Ребеночек родился вполне нормальный – я имею в виду психически… А Берта – так звали эту несчастную – после родов окончательно потеряла рассудок. И пришлось ее все-таки поместить в один из скорбных домов…Где она вскоре и скончалась.

Но и Марат не вышел сухим из воды… Когда Ираида немного подросла, ее дальние родственники – седьмая вода на киселе (а может и не родственники вовсе, а просто добрые люди) – привезли девочку в Москву, прямо к Марату домой – он тогда только начинал за мной ухаживать.