Вошли мы к нему в квартиру, прошли на кухню, а там за столом сидит красивый парень. Он, как меня увидел, вскочил из-за стола так, что тарелки и чашки зазвенели. Тоже, стало быть, нервничал.

– Так вы, судя по утверждению Савелия Родионовича, и есть мой родственник? – с некоторой долей ехидцы спросила я тогда парня.

А он посмотрел на меня так, что мне вдруг не до смеха стало, и серьезно так сказал:

– Я, Марина, твой брат-близнец. Меня зовут Артем.

Я, как стояла, так и шмякнулась на стул. Хорошо, Савелий Родионович был позади меня – не дал мимо стула упасть. Ну, думаю, дела! Какой же, говорю, ему, ты брат-близнец, если мы с тобой абсолютно непохожи?

А он, давай, мне объяснять что-то про дигза… дизга…

– Дизиготных близнецов? – подсказала Яна, которая все с возрастающим вниманием прислушивалась к рассказу Малиновой.

– Да-да! – обрадовалась девушка. – Точно. Вот это самое слово и Артем тогда сказал. Оказывается, близнецы могут быть совершенно не похожи внешне, даже кровь у них может быть разной группы, хотя я, честно сказать, сомневаюсь, что так может быть.

– Что же было дальше? – Соловьев решил не пускаться в обсуждение генных парадоксов.

– А дальше мы стали пить чай. Савелий Родионович рассказал нам с Артемом про нашу маму – Ираиду, потом и про бабушку, – тут голос Марины дрогнул, и она опять судорожно сцепила руки. Он показал мне бабушкин дневник, который, между прочим, вы у меня отняли, – она с вызовом посмотрела на следователя.

– Не отняли, а изъяли до выяснения, в интересах следствия, – поправил ее Олег. Не волнуйтесь, цел ваш дневник, вернем, как только поймаем братца вашего.

– Артем ни в чем не виноват! – вскинулась рыжая.

– Марина, а вы заметили, что последние страницы дневника кем-то вырваны? – спросила девушку Яна.

– Это Артем вырвал, он сказал, что мне эти страницы читать не нужно, они очень грустные, – печально заявила Марина. – Отдал мне дневник в том виде, в каком вы и забрали.

– Ну, и что же было дальше? – следователь пристально посмотрел на девушку, которая снова посмурнела.

– А что дальше? – опустила та глаза. – Дальше мы с Артемом поднялись ко мне в квартиру, я решила показать ему, как живу.

– А про деда вашего, Заволжского, когда узнали? – в лоб спросил Соловьев.

Рыжая смешалась, потом всхлипнула:

– И про это уже знаете.

– Ну, было бы странно, если бы мы не знали, – вступила в разговор Яна. – Скажите-ка лучше вот что, Марина, почему вы утаили от следствия столь важный факт, что Марат Аркадьевич был вашим дедом? Ведь в день его убийства вы уже знали об этом? Так чего вы тогда, простите, Ваньку валяли перед нами? Прикидывались хорошей соседкой, помогающей по хозяйству? – По мере того, как Яна говорила, глухое возмущение росло в ней. – Между прочим, если бы вы сразу нам тогда сказали, что Заволжский ваш дед, а Артем – ваш брат-близнец, может быть, и не погибли бы Алла Блумлинг, а также ваша соседка Зоя Антоновна из восьмой квартиры?

Малинова упорно продолжала хранить молчание. Только кончик ее носа немного подрагивал, свидетельствуя о том, что вот-вот девица вновь разразится бурными рыданиями.

– А вы бы как поступили на моем месте? – наконец, не выдержав, вскрикнула Марина. – Родного брата бы выдали полиции?! Только что приобретенного? А может, это еще и не он вовсе убил Марата Аркадьевича! Лично я ничего такого не видела! И вообще. Я тогда совсем помешалась от радости! Ходила все дни, словно безумная.