– Погоди, погоди, – опять забарабанил пальцами по столу Соловьев, – выходит, этого Сийкова убили, чтобы информация, выведанная им о родах Ираиды Малиновой, не просочилась дальше… дальше кого? Для кого он узнавал эту информацию?

– Брат-близнец? – машинально проговорила Маргоша и отчего-то вдруг сама испугалась сказанного. – Ой, товарищи, что-то мне жутко как-то становится.

– Ну, ёперный театр, – буркнул Соловьев. И посмотрел на Репнина, – так, Серега, давай пробивай координаты этого самого близнеца-брата.

– А я уже «пробил», Олег Сергеевич, – с достоинством ответил Репнин. – Сурков Артем Валерьевич. До недавнего времени проживал с приемными родителями на Шелепихинской улице. Из дома ушел примерно месяц назад, никаких сведений о нем не поступало. В театральном институте, где он учится на последнем курсе, давно уже не появлялся. В общем исчез человек.

– Что значит исчез? – взорвался Олег. – Ты сыскарь или куда?!! Полиция, вашу маму! Вот и ищи! Подними всех «в ружье»! У вас столько данных на этого Суркова! Где-то он все-таки должен находиться? Он же не человек-невидимка, – Соловьев замялся, – хоть и брат-близнец. Поищите знакомых, подруг. Кто-то наверняка знает что-нибудь о нем.

– Тогда я пошел, – вскочил со стула Репнин и тут же остановился, – ой, Олег Сергеич, простите, я главное-то самое и забыл!

– Ну? – мрачно уставился на него Соловьев.

– Сотрудник, что дал мне информацию по Малиновой, сообщил также, что Марат Аркадьевич Заволжский на самом деле является родным дедом Марины Витальевны и этого, как его там, Суркова Артема Валерьевича.

– Нет, видали такого осла?! – выругался Олег. – Самое главное-то ты чуть было не забыл! Ну, Репнин! Ну, молодец! Так это же теперь все объясняет! У нас появляется полноценная, настоящая версия! Заволжский был убит не сектантами, а собственными внуками, которых не захотел признать официально! Все, как всегда, крутится вокруг денег! Я всегда это говорил!

– Так я пошел, Олег Сергеич? – повторил свой вопрос Сергей.

– Ну, разумеется, дорогой, только иди быстрее, – вдруг занервничал отчего-то Соловьев. – И знаешь, приставь-ка человечка ко вдове Заволжского. Мало ли что…

– Ну а мы с вами, дорогие мои сыщицы, – потер ладони Олег, когда за Репниным закрылась дверь, – мы-то сейчас и займемся самым интересным. – И видя, что заинтриговал обеих, продолжил, – мы срочно выезжаем на квартиру Марины Витальевны Малиновой, сестрицы этого монстра. Уж слишком много вопросов к ней накопилось у нас с последней нашей встречи, а? Как вы думаете?

– Да уж, – многозначительно произнесла Маргоша. – Ведь я смотрела тогда с балкона – из подъезда никто не вышел. Значит, убийца Зои Антоновны спрятался где-то в подъезде, а, может, и в чьей-нибудь квартире… А вдруг это все-таки была Марина?

– Может быть, может быть, – задумчиво изрекла Быстрова.

– Ну, если убийца даже и не она, то наверняка что-то знает обо всем этом, – резюмировал Соловьев. – Поэтому сейчас ей, думаю, уже угрожает опасность, и, надо полагать, немалая. Ведь если настоящий убийца поймет, что Марину мы не подозреваем в убийстве, он занервничает и, еще неизвестно, что тогда будет. Кто знает, что крутится сейчас в распаленной чужой кровью голове этого, как его там, – Соловьев запнулся, потом наморщил лоб и деловито произнес, – дизиготного близнеца Суркова.