– Как же так, Олег? – резко произнесла Быстрова. – Это тебе все-таки не Маша и Мария, не Катя и Екатерина, не Ира и Ираида.

– Да при чем здесь имена? – грустно пробубнил Соловьев, – нет, подруга, я все-таки думаю, что тут речь идет именно о серийном убийце, а не о стечении обстоятельств.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась и перед сыщиками предстал сияющий, словно стоваттная лампочка, Сергей Репнин.

– Всем большой привет! – крикнул он на ходу, по-деловому подбегая к чайнику и наливая себе в стакан оттуда воды. Быстро отхлебнув и обжегшись, Репнин чертыхнулся, сплюнул и сразу притих.

– Блин, горячая какая! – только и смог он произнести, растерянно ставя стакан обратно на круглый поднос с аляповатым цветочным узором.

– Что, плеснул на колосники? – рассмеялся Соловьев. – Давай, расскажи-ка нам, Серега, лучше, что ты нарыл в роддоме. Янина Владимировна прямо вся извелась тут, пока тебя не было. Где же ценнейшая информация, способная пролить свет на то, где скрывается убийца?

– А зря вы смеетесь, Олег Сергеевич, – тоже улыбнулся Репнин. – Яна, как всегда, оказалась права. – Он выложил на стол перед яростно засопевшим Соловьевым какие-то листочки из своей папки, а сам принялся рапортовать. Сначала в голосе его чувствовались ироничные нотки, но, по мере продолжения рассказа, голос его становился все серьезнее, а взгляд суровее.

– Во-первых, должен заметить, господа, что обстоятельствами рождения нашей подозреваемой Марины Витальевны Малиновой, интересуемся не только мы. «Ежик» выдержал театральную паузу.

– Как так? – подняли на него изумленные глаза все трое. – А кто же еще?!

– А вот кто еще интересовался, знать не могу – пока… Но, надеюсь, что скоро узнаю, – туманно заявил Репнин.

– Ты, давай, не темни, рассказывай все по порядку, – Соловьев грозно цыкнул на расслабившегося и размечтавшегося было Репнина, – садись-ка вот сюда – он показал рукой на свободный стул рядом с собой – и докладывай честь по чести. А не как в цирке. Все-таки три трупа уже "висят" на нас.

– Прошу прощения, Олег Сергеич, – тут же поправился «ежик», посерьезнел и стал монотонно докладывать.

– В роддоме мне почти что ничего узнать не удалось – там много народу сменилось с того времени, а архив сохранился только лишь за последние пять лет – оказывается, у них трубы прорвало в подвале лет десять назад – и весь многолетний архив сгинул в воде. Но я тут же обратился в нормальные архивы, – поиграл бровями Репнин. И узнал сразу две интереснейшие вещи. Во-первых, Ираида Малинова действительно умерла в процессе родов. Но родила она тогда не одну Марину, а двойню!!!

– Да ты что! – Яна аж подпрыгнула на стуле. Маргоша от неожиданности разлила немного кофе на светлые брюки. Соловьев же, обхватив голову руками, внимательнейшим образом изучал документы, которые дал ему Репнин. Поэтому он даже не прореагировал на «ведущую арию» Репнина. Но тот, польщенный несомненным вниманием обеих дамочек, продолжал интриговать.

– Да-да! Именно двойню! Девочку и… мальчика! – выпалил довольный Репнин. – Только не думайте, мальчик не умер! Просто врачи тогда растерялись. Родных-то у Ираиды не было никаких. Но мир, как говорится, не без добрых людей. Вот и пришло в голову одной старой уже тетке-фельдшерице, что нужно соседям по дому сообщить о том, что роженица-то умерла. И надо же такому случиться, что в седьмой квартире ей намекнули, чтобы к Заволжскому она зашла поговорить.