– Да как тебе сказать, – немедленно напустила туману Быстрова. – Пока еще нет никаких конкретных подозреваемых. Но кое-то уже начало вырисовываться. Давай, может, не по телефону? – внезапно взбодрилась она. – Если ты не против, мы с Марго могли бы подъехать к тебе на работу.

– Ладно, жду, – покорная интонация Соловьева удивила Яну настолько, что она даже немного растерялась, но тут же пришла в себя и, решив не сбавлять напор, добавила:

– Так что потрудись выписать на нас пропуска… Да! Вот еще что, Олег, – самодовольство, сквозившее в тоне Быстровой, еще раз подтвердило догадку Соловьева о том, что она знает больше, чем он. Но следователь решил не торопиться с выводами и внимательно продолжал слушать собеседницу.

– Пока мы к тебе едем, попроси кого-нибудь узнать адрес роддома, в котором родилась Марина Витальевна Малинова, а также обстоятельства смерти ее матери, ну и, сам знаешь, заключение экспертизы… Да, обрати особое внимание тех, кто будет доставать тебе эти справки на возможное участие во всем этом Заволжского.

– Тебе все-таки кажется, что он имеет какое-то отношение к ее рождению? – разочарованно протянул Соловьев. – Думаю, старушка, что эта версия окажется явной «липой». Не думаю, что…

– Олег, давай будем думать тогда, когда будем располагать точными данными, о которых я попросила тебя узнать, хорошо? – Яна рассердилась, потому что всегда любила добиваться от людей взаимопонимания, особенно от достаточно близких друзей, каким по праву считал себя ставший почти что членом семьи Быстровых старший следователь прокуратуры Соловьев.

– Ладно, сделаю, что смогу, – устало выдохнул Олег в трубку и, закончив разговор с Яной, набрал номер Репнина.

– Серега, тут вот какое дело, – осторожно начал он, – надо срочно раздобыть сведения. – И изложил ему устную просьбу Быстровой.

– Сделаем, Олег Сергеич, можете не сомневаться, – тут же отрапортовал «ежик».

– Только постарайтесь побыстрее. Ко мне едет Быстрова. Это она срочно требует эти сведения.

– А-а, – рассмеялся Репнин, – значит, сама генеральша пожаловала? Ну, значит, уцепилась за чей-то хвост. Не сомневайтесь, Олег Сергеич! Я ее уже изучил, Яна зря просить не будет.

– Позвони мне, как что-то прояснишь, – попросил Соловьев и отсоединился. Честно говоря, на душе у него скребли кошки. Все возможные свидетели преступления уже давно были допрошены, версии отрабатывались четко, без проволочек, а дело не только не двигалось, но еще и обрастало все новыми трупами. Будь оно неладно! Сначала Заволжский со своей отрубленной головой, потом соседка Заволжских, укокошенная среди бела дня, а теперь еще и любовница Заволжского, обнаруженная… без головы! Ну и у кого нервов хватит не растеряться при таком раскладе? Черт-те что и так творится, а тут еще и Репнин не удержался – куснул его «генеральшей» Быстровой. Но это все мелочи – расстроенные нервы.

На самом же деле Соловьев, как и майор Репнин, давно уже считался с интуицией и с нестандартными решениями, приходящими в голову своей «общественной помощнице». Только Олег старался держать «марку» и делать вид, что Яна и Маргоша лишь создают ему массу трудностей своей частносыщицкой деятельностью. Поэтому и общался с ними обычно с напускной серьезностью – мол, не отвлекайте меня от настоящих дел, тетки дорогие, играйтесь себе в «мисс Марпл», сколько душе угодно, только не мешайте.

Но вот именно сейчас сложилось такое патовое положение, что Олегу было уже не до шуток.