Из зала вышла молодая женщина. В темноте лицо ее казалось покрытым сажей. На ее плечи был накинут серый плащ с кровавым подбоем и значком с изображением орла.

— «Орел» короля, — пробормотал восхищенный Матиас. — Личный гонец короля, надо же! Вот и я мог бы стать таким, — тон его стал печальным, — если бы не нога.

Выбравшись из толпы, женщина-«орел» остановилась поодаль, в нескольких шагах от племянницы госпожи Гизелы, которая вышла немного раньше.

— О Боже, он по-прежнему издевается над Вергилией, — вырвалось у «орла».

— Вы о ком? — спросила племянница Гизелы, смахнув что-то с ресниц и повернувшись к «орлице».

— Я о нашем древнем сказителе. Но не стоит жалеть об этом. Чудо, что он выбрался живым из Гента.

Племянница Гизелы пристально поглядела на «орла» и, поколебавшись, спросила:

— Вы были в Генте до конца?

Ответом был прямой спокойный взгляд, похожий на взгляд статуй Эйка, на взгляд самой племянницы, когда тетка вручила ее лорду Уичману как награду:

— Да, увы. Принц умер как герой.

— Еще бы, — потупилась племянница, закусив губу и перебирая драгоценную вышивку на своем плаще.

— Прекрасная работа, — сказала «орел». — Здесь, в Стелесхейме, многое изменилось.

— Да. Многое. — Она огляделась по сторонам, но заметила лишь троих детей неподалеку и подалась вперед. — Простите, сударыня, не поможете ли вы мне уйти отсюда с армией, прочь от… — Она запнулась, не договорив.

«Орел» нахмурилась, обдумывая ответ:

— Граф Лавастин разрешает принимать сопровождающих, но только тех, кто не задержит передвижение войск и не увеличит их уязвимости.

— Я хорошо стреляю из лука, стираю, могу готовить на двадцать человек, чинить одежду…

— Скажите, в чем дело?

Этот прямой вопрос испугал племянницу Гизелы. Она замолчала, из глаз полились слезы.

— Тетка отдала меня лорду Уичману, в полное его распоряжение, — почти прохрипела она. — «Орел», умоляю вас, спасите меня, если можете.

Женщина-«орел» замерла, как пораженная громом, но тут же опомнилась:

— Вы освободитесь от него еще до того, как мы покинем Стелесхейм, завтра утром.

Племянница Гизелы продолжала плакать.

— У меня будет от него ребенок. Что с ним станет?

— Не бойтесь, — серьезно произнесла «орел». Она взяла плачущую женщину за руку, другой рукой обняв ее за талию. — Я поговорю с лордом Аланом. Если хотите, ребенка можно будет посвятить Церкви. Уверена, что мать лорда Уичмана даст ему подобающее приданое.

— Вы очень добры ко мне, — пробормотала племянница Гизелы. Она высвободила руку от пожатия утешительницы, но плечи ее оставались согбенными.

— Это было бы лучше, чем то, что могу дать я или что ожидало бы его, будь он брошен на произвол судьбы. А что будет со мной?

— Он ничего вам не подарил?

— Утренний подарок? Он же не собирается на мне жениться, зачем ему тратиться на подарки?

— У благородных лордов и леди принято одаривать партнеров в знак своего расположения…

— Разве их внимание не лучший подарок? — съязвила племянница Гизелы и сгорбилась, как будто от укола в бок. — Нет, друг «орел», это я — подарок ему. Такой благородный лорд дарит подарки лишь невесте в знак обручения. Мне даже принц не делал подарков… — Тут она всхлипнула и на мгновение замолкла.