«Орел» тоже почему-то закрыла глаза.

— Но доброта и искренность уже сами по себе прекрасные дары, — тихо закончила фразу племянница Гизелы. Тут послышался голос самой госпожи Гизелы, зовущей свою племянницу. — Спасибо вам, — закончила она еще в слезах и заторопилась на зов тетки.

«Орел» оперлась на стену, все еще с закрытыми глазами. В сумерках она была почти неразличима на фоне стены — скорее тень, чем живое существо. Анне казалось, что она такая же часть стены, как и дерево, из которого стена эта сделана. Наконец тень шевельнулась и отделилась от стены. Плечи ее расправились, стройная молодая особа сквозь расступающуюся толпу прошла обратно в набитый битком зал.

Собаки, сгрудившиеся вокруг стула, заворчали и подались назад, отступая. Она заметила поднятые брови, выражавшее удивление и непонимание поведения собак. Из тени выступил капитан, подошедший к своему господину.

— Милорд граф, — доложил он, — я прибыл по вашему вызову, как мне велел управляющий. — Голос был хриплым, как у человека, вырванного из сладкого сна. Его действительно разбудили, но он не жаловался, так как полагал, что это было бы наглостью, а наглости капитан, как и сам граф, терпеть не мог.

— Сидеть, Ужас. — сказал граф. Старый пес, поджарый и симпатичный, несмотря на свои ужасающие размеры и стать, послушно уселся. Граф призвал к порядку и других собак — твердо, но без жестокости и суеты. По его тону было ясно, что он относится к собакам не как к близким и любимым существам, нуждающимся в заботе, а как к частям своего тела: с абсолютной и бессознательной уверенностью.

Шатер графа освещался двумя фонарями. Лиат разглядела широкий матрац в углу палатки, скрытый полупрозрачным занавесом, походный стол с кувшином и тазиком на нем. На столбе поблескивала подвешенная кольчуга графа, далее виднелся еще один столб с поперечиной. Вошла служанка со свечой. Граф отмахнулся, и служанка погасила свечу. Затем она взяла кувшин и вышла.

Граф посмотрел на Лиат. Его взгляд встревожил ее. Она знала эти взгляды мужчин. Они выдавали интерес к ней как к самке. Но взгляд мелькнул и погас так же быстро, как была погашена свеча. Этот человек не поддавался безотчетным порывам, он не позволял своим желаниям управлять им. Таких людей она еще не встречала. Если бы ее Па был таким, может быть, они смогли бы оставаться в Куртубе, а не бегать по свету от его страхов. Может быть, тогда его характер не навлек бы на них неприятности в Отуне, откуда их изгнали. Может быть, он смог бы лучше спрятаться, чтобы не дать убийцам выйти на их след в Хартс-Рест.

Тотчас на нее навалилось чувство вины. Не надо так плохо думать об отце. Па был такой, какой был, он сделал для нее все, что смог, защищал ее столько, сколько мог.

И если бы все не случилось так, как этого желали Господин Рок и Госпожа Фортуна, да и Сами Господь и Владычица, то она никогда не встретила бы принца Сангланта, как бы ни коротка была эта встреча.

— «Орел», — граф жестом подозвал ее поближе, — чего вы хотите от моего сына?

Застыв от неожиданности, Лиат уставилась на графа:

— Я ничего не хочу от вашего сына, милорд.

— Но я уверен, что вы находитесь под его особым покровительством. — Взгляд графа стал жестче, он немного подался вперед. — Я не хочу, чтобы его положение осложнилось появлением внебрачного ребенка.

Она почувствовала себя как рыба, вытащенная из воды. Одна из собак тявкнула.

— Тихо, Рьяный, — обратился он к собаке, не отводя взгляда от Лиат. — Мои слуги доложили, что он давал вам деньги.

— Но эти деньги не для меня, милорд.

«А для кого же?» — спросил он взглядом.