Дойдя до края скалистого выступа, он уже приготовился устроиться на ночь в подходящей каменной выемке, но что-то заставило его остановиться.

«А не замёрзну ли я насмерть, если перестану двигаться?»

Ночь была такой морозной, что его дыхание колыхалось в темноте густым белым паром. И пахло в воздухе как-то странно. Счастливчик высунул язык, но тут же убрал его, узнав привкус мороза.

«Сейчас пойдёт снег!»

Счастливчик видел снег всего раз или два, и было это ещё во времена его одинокой городской жизни. Снег укрывал деревья и здания своей пушистой шкурой, превращая город в мир белизны и холода. Счастливчик не боялся снега, потому что никогда не страдал от него. Но он хорошо помнил историю бедолаги Хорька, который клянчил объедки возле одного из Домов Еды. Однажды морозной ночью бедняга уснул в городском парке и больше не просыпался.

Счастливчик решительно отряхнулся и побрёл дальше.

«Даже не верится, что когда-то я тоже был одиночкой, как и Хорёк».

Счастливчик погрузился в воспоминания. Оказалось, что он уже плохо помнил, как выглядел город до Большого Рыка. Там были Дома Еды, огромный Молл и дома поменьше, в которых жили Длиннолапые. В то время Счастливчик был вполне доволен своей независимостью и не нуждался ни в какой стае.

«Мне не нужно было переживать за других, я отвечал только за себя… – Он поскользнулся на обледеневшей гальке и едва не упал. – Я был свободен, как ветер, и мог делать всё, что пожелаю. Вставал, когда хотел, ложился спать, когда хотел, и даже ел, когда захочется…»

Он настолько привык считать свою прошлую жизнь настоящей свободой, что прежде не задумывался над тем, так ли всё было на самом деле.

«Нет, я ел не тогда, когда хотел, а когда мне удавалось раздобыть еду… В Дом Еды имело смысл наведываться только в то время, когда там были Длиннолапые. И совсем не все они были готовы угостить меня чем-нибудь вкусным. Некоторые гоняли меня, а те, что подобрее, частенько предлагали только какие-нибудь крохи, так что приходилось подолгу слоняться вокруг и ждать, кто же меня накормит… И спать я не мог лечь, когда вздумается, ведь в конце дня Длиннолапые обычно доверху заполняли свои мусорные баки, и нужно было как следует порыться в них…»

Счастливчик уныло повесил хвост. Выходит, в своей прежней жизни он никогда не полагался на самого себя, а полностью зависел от Длиннолапых.

«Я презирал Собачек-на-поводочке и считал себя независимым псом-одиночкой, а на самом деле я питался едой Длиннолапых и укрывался от ветра под стенами их домов. Я даже не охотился никогда, а только попрошайничал! – Эта мысль настолько поразила Счастливчика, что он остановился и поскрёб лапой мёрзлую землю. – Но если так, то чем я отличался от Поводочных собак? Только тем, что не платил Длиннолапым любовью и не был привязан к ним, как Микки и Солнышко? Получается, я не был ни свободным, ни независимым?»

Тучи расступились, открыв угольно-чёрное небо, усыпанное бесчисленными звёздами. По спине Счастливчика пробежала дрожь. Трава на берегу реки уже сверкала изморозью, холод обжигал подушечки лап. В воздухе чувствовалось солёное дыхание Бескрайнего Озера. Очень скоро впереди покажется деревянная дорожка, идущая вдоль воды, и маленькие домики, где когда-то отряд Счастливчика укрылся от Свирепых псов.

«Клык тогда спас нас, не сказав Стали, где мы», – с болью подумал Счастливчик. Бедный, глупый Клык с его стойкой верностью стае, которая предала и убила его…

Счастливчик подумал о своей стае. О прекрасной Лапочке, своей подруге и Альфе, о доброй великодушной Марте, о справедливом и преданном Микки, обо всех остальных. Счастливчик представил, как сейчас они спят под скалой, согревая друг друга боками, и на сердце у него сразу стало легче.