Но Володя Стариков особенный человек. Участвуя в боях без правил, получил тяжелейшую травму, месяц пролежал в коме и вышел из нее с головой, полной тараканов, а часто вообще вел себя как настоящий идиот.

Из своей комнаты появился Голован, носивший свое прозвище по двум причинам: из-за своей крупной продолговатой головы, а так же за то, что был мозговым центром своей небольшой группы.

– Иди, проверь охрану на воротах! – велел он Николаю, тот не сдвинулся с места.

– В мои обязанности это не входит.

Снаружи дежурили двое охранников плюс Володя Стариков. Внутри на обоих этажах находились по охраннику, на чердаке наблюдатель. Всего шестеро.

– Так свяжись со своими по рации! – процедил Голован, он никогда не повышал голоса, но от его голоса становилось не по себе, и Николай подчинился.

Пока он включал пищалку, Голован наклонился к Марж и сказал:

– Сваливать надо, мы и так задержались. Сека самая умная оказалась.

– Не напоминай мне про эту предательницу! К тому же она дура!

– Она была лучшая из нас.

– Ну и где она сейчас? Тигренок расплатится, тогда мы будем на коне.

– Все в порядке! – бодро отрапортовал Николай, но осекся, увидев на лестнице Немого, за все время его службы это был первый случай, когда все трое охраняемых объекта собрались вместе.

– Ты чего? – обеспокоено спросил Голован.

Немой провел ладонью параллельно полу.

– Машина, – понял Голован. – Ну и что тут странного?

Немой показал два пальца.

– Два раза проехала одна и та же машина? – Голован повернулся к Николаю. – Охране боевая тревога!

А вот и не буду, мстительно подумал Николай.

– А у нас такой команды нет! – развязно заявил он, даже не стронувшись с места.

– Отставить! – Голован остановил фурией вскочившую с дивана Марж.

– Зря вы остановили девушку, может, ей в туалет срочно понадобилось, – продолжал паясничать охранник.

– Не обращай внимания, они уже покойники, – обыденным тоном, каким сообщают об уже свершившемся факте, проговорил Голован.

Николай, опешив от такой наглости, разразился гневной тирадой, которую салаги не стали слушать. Для того чтобы собраться, им понадобилось всего несколько минут.

Как оказалось, это оказался чересчур большой срок.

Коттедж был окружен кирпичным забором с колючкой поверху, с железными воротами и калиткой. Охранник, в обязанности которого вменялось следить за главным входом, по существу часовой, грыз семечки и недовольно поморщился, когда в калитку постучали и отвлекли от столь важного занятия. На самом деле он расслабился. В ЧОПе работал третий год, троих придурков охранял уже несколько месяцев. Придурки, надо отдать им должное, не доставляли много хлопот. Сидели по своим конурам, изредка куда-то отъезжали со своими баулами. Вот и сейчас услышав стук в калитку, охранник не пошевелился.

– Нам ничего не надо! – крикнул он, приняв непрошеного гостя за одного из бесчисленных продавцов, которых частенько приходилось выпроваживать.

– Не бойтесь, откройте! – издевательски произнес голос с той стороны.

По идее это не был повод идти открывать, но чтобы кто-то вздумал говорить охраннику, что он боится! Он ничего не боялся. И совершил два открытия. Первое, он откинул засов калитки. Второе, он понял, чем непрошеный визитер стучит в кованое железо, не пальцами же. Как оказалось, он был прав. В последний раз в своей жизни. Прыг-скок стучал рукояткой пистолета.

– Е-мое! – охранник судорожно полез за помповым ружьем, болтающемуся у него за плечами.

Прыг-скок, не медля, саданул его рукоятью по лбу.