– А как вас зовут? – торопливо спросил Ваня.

– Марж, – промурлыкала она, когда надо она умела придавать своему голосу неуловимые кошачьи нотки, от которых даже у взрослых дядек мгновенно вскакивала шишка.

– Завтра встретимся? Погуляем? – с надеждой спросил Ваня.

Она протянула ручку над забором, дотронулась до его щеки, которая еще не знала бритвы, проворковала.

– Никогда не говори завтра, мальчик.

– Ваня! – зашлась в истеричном крике тетка. – Иди немедленно, а то я отберу у тебя телефон и компьютер выключу!

– Иди, Ваня! – слегка оттолкнула его Марж.

Женщина дождалась сына и пошла за ним следом, читая не имеющую пространственно-временных границ нотацию:

– Сколько раз тебе говорила, Ваня. Держись от таких прошмандовок подальше. Они все наркоманки, у них полно венерических болезней, спид у всех поголовно.

– Женщина! – позвала Марж, и когда та обернулась, подняла подол платья, под которым по обыкновению не было трусиков.

Та охнула:

– Срамота! Она твоей матери мокрощелку свою показывает!

– Где? – Ваня вскинулся всем телом.

– Иди! Иди! Кобель нашелся! – она толкает его взашей под заливистый смех Марж.

– Чего заливаешься? – в дверях коттеджа курит Голован.

– Сегодня можно, – упрямо тряхнула она челкой.

– Можно, ночью он не сунется, – соглашается Голован.

– А почему он, кстати, ночью не нападает?

– Не всегда. На берег он ведь ночью выполз.

– Ты же знаешь, днем оттуда не сбежишь. А я знаю, почему он ночью не сунется, – Марж подходит с хитрым видом.

– Почему?

– Потому что он ужас, летящий на крыльях ночи! – она зачерпывает из бочки набранную воду и поливает Голована.

Тот воду не любит и с громкими воплями кидается за девушкой. Они носятся вокруг бочки, поливая друг друга водой до тех пор, пока оба не промокают до нитки.

Из дома появляется белый как лунь Немой. В недоумении смотрит на них.

– Поседел наш Немой, – подчеркнуто серьезно говорит Марж.

– Вообще-то это цементная пыль, – уточняет Голован.

– Вечно ты все знаешь.

Немой встряхивается как собака и над ним встает облако пыли. Зато прорисовываются темные волосы на голове и брови на лице. Он делает знаки пальцами.

– Что он говорит? – не успела ухватить смысл Марж.

– Говорит, что не успевает дырки под динамит просверлить. Ладно, и этих хватит!

Когда Немой уходит, Голован и Марж валятся на траву.

– Холодная, – замечает Марж. – Завтра кого-то из нас, наверное, убьют.

– Возможно.

Девушка ложится, положив подбородок на ладони.

– Слушай, а правду говорят, что ты можешь будущее предсказывать?

– Возможно.

– Ну что ты возможно, да возможно. Так и я умею. Ты скажи, завалим мы все-таки Прыг-скока? Умрет он или нет, в конце концов?

Голован задумчиво глядит на нее и говорит:

– Возможно.

Она кидает в него травой, он делает вид, что сейчас бросится на нее, и она убегает в дом. Едва девушка скрывается, от былой веселости Голована не остается и следа. Он с тоской смотрит на заходящее солнце и боится ощутить, что оно для него последнее.

Он не знает, как это происходит. Дураки мечтают знать свое будущее, потому что не догадываются, как это страшно. Знать будущее, которое уже есть.