– Хочешь еще, тварь? – торжествующе вскричал боксер за секунду до того, как Сека вырвала из стены писсуар и разбила ему об голову.

Она стояла в туче пыли и водяном фонтане, над распростертым у ее ног боксером, и лицо у нее было задумчивым.

– Спроси у него, почему они Жеку убили? – поторопил Сафа, однако она не спешила выполнять команду.

Вместо этого она разорвала на Живолупе сначала рубаху, потом и трусы с брюками.

Сафа удивился, какое барахло носит его бывший приятель, гнилье. Уже потом до него дошло, что дело не в ткани, а в нечеловеческой силе пальцев того, кто ее разрывает. В этот момент он впервые ужаснулся тому, что все – таки происходит с Секой. Она даже ребенка погладить не может без самоконтроля. А родить сможет?

– Это не он! – заявила Сека. – Он не имеет отношения к убийству.

– Ты же его даже не допросила!

– Если Живой его оперировал, должны были остаться следы. А здесь их нет.

– С чего ты решила, что Живой его должен был оперировать?

– Вся их банда прошла под ножом Живого. Именно он производит убийц.

– Что значит, производит?

– Живой делает их мощнее, пересаживая органы от более сильных особей. Он вживляет гипофиз бывших спецназовцев, офицеров, побывавших в реальных боях.

– Зачем? – ужаснулся Сафа.

– Он делает из них рабов. Каждому вживляется чип или просто пороховой капсюль с дистанционным детонатором. Если человек заартачиться, он умирает.

– Значит, ты тоже можешь умереть в любой момент?

– Меня он оперировал, а просто выходил. Я стала тем, что есть в другом месте, а он воспользовался мной, пока я ничего не помнила. Но теперь это не пройдет.

– Зачем ему это надо?

– Ему нужна власть. Он хочет завладеть городом.

– А Иван Иваныч как же?

– Он уже ничего не может поделать с Живым. Тот стал чересчур сильным для него.

Сафа с трудом осмыслил услышанное.

– Тогда получается, что во всем, что случилось в Алге, виноват Живой! Если его не станет, все должно вернуться, как было. Заработает порт, сгинет Черный пароход, и никто не посмеет забирать нас с Максом.

– Никто не знает, кто скрывается под этим именем.

– Ты постарайся! Ты ведь все можешь. Ты такая… необычная! Слушай, если Живолуп Жеку не сдавал, то тогда кто?

В ответ на скрип двери Сека обхватила Сафу руками и увлекла в кабинку, заставив выпущенные в упор пули пройти мимо.

– Где вы, придурки? – раздался голос Чемоданова.

Он пару раз выстрелил на удачу сквозь кабинку.

– Выходите, все равно вас прищучу, уроды!

Он бы выполнил свою угрозу, если бы наверняка знал, что они без оружия. Но его незнание должно было скоро рассеяться.

Сека оглянулась в поисках выхода, и взгляд ее замер на продолжающим пребывать в беспамятстве Живолупе. Под сбившейся набок курткой просматривался умхальтер в кобуре. Черт, ведь Сафа знал, что боксер не расстается с оружием.

Чемоданов выстрелил еще, после чего последовал щелчок. Кончились патроны. Едва он стал их перезаряжать, Сека метнулась к лежащему. Сколько надо времени, чтобы достать умхальтер из кобуры, снять с предохранителя и начать стрелять. Дольше или нет времени, необходимого Чемоданову, чтобы вставить новую обойму.

Сека начала стрелять, не тратя времени на доставание оружия из кобуры. Пулям это не стало помехой. Полетели щепки, и ударила хлопнувшая дверь.

– Удрал, подлец! – констатировала Сека, осторожно выглянув.