Сека с сомнением оглядела хлипкий зал, который котлет бы не вынес.

– Только булочку.

– Ромка! – рявкнул боксер, заставив Чемоданова вздрогнуть. – Пожрать чего-нибудь тащи. И выпить. Да и булочку какую – нибудь. Шеметом!

Пока бармен шевелился, боксер стал нетерпеливо выпихивать Секу из-за стола.

– А покушать? – не поняла та.

– Будет тебе, все будет. Пошли пока по быстрому перепихнемся в туалет, – плотоядно оскалился тот.

Он увлек слабо сопротивляющуюся девушку за собой и вскоре скрылся за болтающимися на шарнирах дверями в туалет. Внутри был лишь один человек, стоящий у писсуара.

– Вали отсюда! Ты что присох там? – рявкнул Живолуп.

– Сека, вали его! – крикнул Сафа, оглянувшись.

– Я не поела! – сдавлено пискнула та.

– Вот черт! – Сафа еле прошмыгнул мимо расставленных граблей бывшего приятеля.

Узнав его, боксер озверел.

– Опять ты здесь? Я ведь тебя предупреждал! – и попытался схватить, но Сека не дала.

– Я сделаю все, что ты хочешь.

Боксер с сожалением посмотрел на ускользающую добычу.

– Когда ж тебя заберут, местный придурок?

– Не высокого ты мнения о местных. Что ж ты тогда приперся в мой город? – насмешливо поинтересовался Сафа, благоразумно отступив к двери.

– Когда-то он был твой, недомерок. Придет Черный пароход и ту – ту! Привет. А я тут останусь, драть твоих баб.

– Пароход только послезавтра. Еще целый день мой.

– Вали отсюда, пока я по настоящему не разозлился!

– Иди, – подтолкнула его Сека и шепнула. – За булочкой.

Живолуп ревниво проследил за ним взглядом и спросил:

– Ну, теперь мы можем заняться делом? – расстегнул ширинку и похвастался. – Ну и как тебе мой конь? Видишь, он застоялся?- внезапно он столкнулся с немигающим взглядом девчонки. – Чего ты на меня уставилась? Ты вниз смотри!

– Ты Жеку Томилкина Прыг-скоку сдал? – неожиданно спросила Сека.

– Ч-чего? – опешил боксер, и конь его увял на глазах. – Ты что тут выпытываешь, стерва?

– Прыг-скок не знал Жеку в лицо и тогда ты ему на сотовый звякнул, пометил, – продолжала Сека.

– Ты чего, уродка? Я сейчас тебя саму помечу! – рассвирепел здоровяк и схватил ее за волосы.

Подтащив к писсуару, силой склонил к низу. Сека отчаянно сопротивлялась, но силы были не равны. Шатнулась на шарнирах дверь, Сека не видела, кто вошел, но на удачу вытянула руку. Сафа метнулся к борющимся и вложил в руки Секи хлеб.

– Придурок местный явился! – довольно осклабился Живолуп. – Я вас обоих заставлю мочу пить!

После этих слов у него возникло неприятное чувство, что он пытается не пригнуть головку тонкой девчушке, а голой рукой остановить автомобиль. Сека резко выпрямилась, едва не сломав ему руку в плече, и чтобы сохранить ее, боксер был вынужден отшагнуть.

– Ну, ты нарвалась, дура! – пригрозил Живолуп, снова подступая к ней.

Решив оглушить девчонку, он ударил ее сначала справа, затем слева. И обе руки его попали в захват. Сека рывком выпрямила их, после чего последовал неслабый толчок. Боксер пролетел три метра и, снеся дверку кабинки, оказался внутри.

– Посмотрим, кто будет мочу пить, – заявил Сафа, а у Секи обеспокоено уточнил. – Ты весь кусок съела?

– Нет, только корочку!

Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, боксер ринулся в атаку. Сафу отбросило в сторону как пушинку, и уже из угла он наблюдал, как сцепившиеся Сека и Живолуп врезались в стену.