Сафа подумал, что она… не совсем умная. Если б он сам выполнял хоть десятую часть своих обещаний, хоть сотую. Откровенно говоря, он и не старался запоминать своих обещаний. Счастливчику вон обещал. Темнохуду на верность присягал. Сафин-Обещалов.

– Таксистом буду, – сказал он.

– У тебя же прав нет.

– Выучусь.

– Извини, но ты читаешь плохо.

– Кто плохо читает? – вскинулся он.

– Я видела, как ты читал надписи на панели СВЧ-печи.

– Ну и что?

– Ты читал по слогам. В школу тебе надо.

– Моя вторая мама! – возопил Сафа. – Я сам могу преподавать. Как и где прятать деньги, – он загибал пальцы. – Как уворачиваться от велосипедной цепи. Сколько дать гаишнику. Как заниматься сек… Я хотел сказать, этика семейной жизни.

Слушай, давай Макса не будем брать.

Она уставила на него взгляд синих бусинок.

– Ты хочешь сказать, давай его бросим? – в голосе ее проявился холод, Сафа заметил, что она никогда не повышала голос, чтобы выказать свое негодование, просто голос ее леденел как мокрая простынь на морозе.

– Почему сразу бросим?

– Подожди, – она остановила его движением прямой ладошки, Сафа опять подивился, на этот раз отточенности и законченности ее жестов. – Я понимаю тебя. У тебя возникли сомнения, смогу ли я вытащить вас обоих. Вполне законные сомнения.

Потом ты подумал, что твои шансы поднимутся вдвое, если бросить одного из вас.

– Слово "оставить" мне нравится больше. Оно больше соответствует моменту.

– Ты оставишь его, пускай, оставишь. Знаешь, что будет? Ты благополучно выберешься, ты выучишься, получишь права, будешь таксистом. Ты женишься и каждый вечер будешь приносить домой левые деньги. Будешь покупать всякие сладости своему сынишке.

– Почему сынишке? Может, дочери? – подначил Сафа.

– Пусть будет дочь, – она задумалась на миг, нахмурила бровки и опровергла себя.

– Нет, будет сын. Такой же непоседа как ты, целыми днями будет кататься на велосипеде, а вечерами врать, что в школе ничего не задавали. Он и школу не будет любить, так же как и ты. Так вот, ты принесешь ему как-нибудь шоколадный батончик, а он вдруг спросил, не совершал ли ты что-нибудь, за что тебе было стыдно.

– Мне не будет стыдно, потому что я вырос на улице, – зло сказал он. – У меня не было велосипеда, и шоколадные батончики мне никто не таскал.

– Хорошо. Что это я о тебе да о тебе? Не велика шишка. Давай про Макса. Завтра он просидит весь день, ожидая нас с тобой. И точно так же будет сидеть и ждать его мать. Сначала, они будут проявлять нетерпение, куда это Сафа подевался. Потом начнут что-то подозревать. Потом подозревать худшее, подозревать правду. Мать станет обугливаться, седеть на глазах. Потом Макс скажет, пора спать, завтра рано вставать. Но никто из них так и не заснет до утра. Она будет сидеть в его комнате всю ночь, а он, чтобы ее не расстраивать, старательно закрывать глаза.

Утром за ним придет автобус, в котором будут сидеть такие же мальчишки с рюкзачками, а Женька спросит, когда ты приедешь, братик.

Надо было ее на вешалке оставить, угрюмо подумал Сафа.

Больше они к этой теме не возвращались. Она как сглазила, ночью он сам никак не мог заснуть. Сека не ложилась вообще, в темноте ее остроносый силуэт маячил в кресле.

– Ты почему не спишь? – зло прошипел он. – Завтра рано вставать.

– Не знаю, не нравиться мне что-то, – застенчиво улыбнулась она. – Похоже, мы чего-то не учли.

Сафа сразу подумал про поворот. Потом он забылся, и ему приснилось, что Макс с Секой его кинули, уехали без него, а он сидит с рюкзаком, автобуса ждет.