Когда он вернулся в дансинг, у самой двери едва не наступил на двух спящих оборванцев. Один из них поднял голову, это оказался Какафон, спросивший с заговорщицким видом:

– Ну, как, узнал, что хотел?

Когда Сафа сказал, что он что-то путает, тот глумливо ухмыльнулся.

– Что там? – спросил Макс, когда он, наконец, вернулся на место.

– На носу контейнеры, а за ними шлюпбалка. До шлюпки рукой подать.

– Рукой подать, говоришь? Что-то похоже на ловушку, – усомнился Макс. – Что это у тебя?

Разговаривая, Сафа бесцельно вертел в руках находку, оказавшимся каким-то растением.

– Где ты это нашел? – заинтересовался Макс. – Это глубоководные водоросли.

– Наверное, волной закинуло в шторм.

– Это невозможно! Они растут на морском дне на многокилометровых глубинах! -Макс посмотрел с сомнением. Но их отвлекли Кича и Какафон, пробирающиеся к ним через ругающихся пассажиров.

– Валите отсюда! – прикрикнул на них Сафа.

– Ты же не хочешь, чтобы мы сказали, что ты там вынюхивал? – пригрозил Какафон.

– А я тоже скажу, что вы драпать собирались и меня звали!

Дружки опасливо оглянулись, на них уже обращали внимание. Охоты и дальше обострять ситуацию у них поубавилось, и они, что-то буркнув, уселись неподалеку.

– Зря ты так с ними, они нормальные ребята, – сказал Макс.

– Особенно когда они тебя по писе с оттяжкой били.

– Они с тех пор изменились, – возразил Макс покраснев.

– Откуда ты знаешь? Ты что, с ними разговаривал? – опешил Сафа.

– Они сами подошли. Спросили как дела, – пролепетал Макс.

– Постой, ты хочешь сказать, что ты все им выложил?

Испугавшись выражения его лица, Макс отшатнулся.

– Ничего я им не сказал.

– Врешь! Иначе эти скоты не вели бы себя так уверенно!

С кем приходится работать, посетовал Сафа. У него появилось твердое намерение послать хромого подальше, и он даже встал, но от решительных действий его отвлек вновь донесшийся снаружи вой. Звук завораживал, как и все остальное на этом странном корабле. Он здорово подходил к общей нездоровой обстановке.

Вахтовики зашевелились, пробуждаясь от кошмарных снов, чтобы окунуться в кошмар наяву, послышались кряхтенье и ругань. Дегенерат – сторож с ухмылкой жадно смотрел на них, расплющив необъятное лицо о прозрачный люк, потом в открытую заржал, несколько раз произнеся с благоговением:

– Визг! Визг!

Больше от него ничего не добились. Через полчаса двое матросов, грязнее обычного, внесли чан с кашей, которую стали накладывать в железные чашки и заставляли передавать в задние ряды. Разливал матрос, отличавшийся слюноотделением больше обычного, и несколько слюней которого попали в чан, но это не остановило давешнего толстяка. Он героически пробился к камбузу и, заполучив пайку, не стал ее передавать, у него не хватило на это силы воли, и стал ее пожирать, не сходя с места. Кок дал ему несколько пинков, впрочем, без особого результата, толстый их даже не заметил, не прерывая и даже не замедлив процесс приема пищи.

Мгновенно расправившись с кашей, он протянул чашку для добавки и был немедленно окачен с головой из поварешки. Повеселившись, кок отогнал поникшего толстяка.

– Как бы отсюда без опеки выбраться? – размышлял Сафа, грея в руке сероватую кашу.

Вариантов не просматривалось.