На улице Счастливчик сразу полез под днище. Сафа испытал острые позывы в туалет.

Ерунда, даже если там остались листья, можно было соврать, что подцепил их в городе. Листопад. Осень в городе, господа.

– Машина недавно помыта, – констатировал Счастливчик, отряхивая прилипший мусор.

Еще бы. На ней было столько грязи. Они с Максом извозились все, пока драили ее на пляже. Но было так темно, что они вполне могли что-то и упустить.

– Я ее помыл после работы. А что нельзя?

– В пять утра?

– Я ночной зверь. Ночью работаю, ночью и мою.

Счастливчик подошел к нему и ухватился за рубаху. Сафа хотел оттолкнуть его, с тем же успехом он мог проделать это с ковшом экскаватора.

– Вот что, маленький ублюдок, – просипел участковый. – Сейчас ты расскажешь, где ты болтался сегодня ночью.

– Я работал!

– Значит, не хочешь сознаваться?

– В чем?

Участковый посмотрел ему в глаза, взгляд у него был нехороший, злобный, воспаленный.

– Меня по твоей милости подняли в три часа ночи, и я был вынужден вместо теплой постели сесть в холодное сиденье дежурной машины и мотаться по городу!

– Клянусь, я не знаю, о чем идет речь.

– Ты даже хуже, чем я о тебе думал, – он разжал руку, освободив рубаху, потом снова сжал ее в кулак.

Если он ударит, то убьет, подумал Сафа. В участковом происходила мучительная внутренняя борьба.

– Отложим это на потом, – сказал он, наконец, и опустил руку.

– Что именно?

Следующей реакции Сафа не ожидал. Участковый рассмеялся.

– Думаешь, переиграл меня, сопляк? Я совсем расклеился да? Сейчас потеряю терпение и начну психовать, да? Ты ведь этого хотел? Я поступлю по-другому, – он оглянулся на сверкающую в лучах осеннего восходящего солнышка лайбу.

Сафа почувствовал неподдельную тревогу.

– Что вы задумали?

– Чего ты так заволновался, Саша? Мы ведь друзья? Правда? Какие могут быть недомолвки между друзьями? я тебе открою даже один секрет. Знаешь, что произошло этой ночью? Ну, правильно, откуда тебе знать. Ты же всю ночь работал, возил клиентов. Кстати не назовешь адреса, где ты их подбирал? Это должны быть людные места и тебя обязательно должен был кто-то видеть. В уголовно процессуальном кодексе это называется свидетели. Признайся, это было бы смешно, если б за всю ночь тебя не видел ни один человек. Но впрочем, это все формальности. Между нами не может быть недоверия. Так вот слушай меня внимательно, только, пожалуйста, никому не рассказывай, а то меня накажут за разглашение. Видишь, я верю тебе все сильнее? Этой ночью какие-то негодяи хотели проникнуть за дозволенный периметр.

Ведь это был не ты? Можешь не отвечать. Конечно не ты. Они нашли богом забытую трассу в лесу и проехали по ней до периметра, но потом их обнаружили датчики.

Помнишь, я говорил тебе про датчики? И ведь не обманул ведь! Не обманул?

Сафа утверждающе кивнул головой, потом спохватился и крикнул:

– Откуда я знаю?

Участковый засмеялся счастливым смехом.

– Вот ты себя и выдал!

– Так в чем угодно можно обвинить!

– Вот! – участковый поднял перст. – Человека очень легко можно оклеветать. Те подлецы были на машине, и у тебя есть машина, – он вернулся к лайбе, тронул зеркало. – Родная деталь? Ни разу не менял? Изумительно. Раритет.

– Не надо, – тихо попросил Сафа.