|
Учитывая, в каких условиях он рос и воспитывался, такая его реакция была объяснимой и вполне предсказуемой. Мы с Дженнифер, выругав себя и друг друга за несообразительность, поспешили переселить Фиону в отдельную комнату. С тех пор мы стали уделять повышенное внимание развитию Паоло, как социальной личности, но по причинам малочисленности нашей семьи это воспитание носило большей частью теоретический характер. И хотя Паоло многое узнал от нас о жизни и о людях, мы понимали, что, попав в большой мир, он испытает сильный психологический шок, и ему понадобится помощь хорошего специалиста. Я надеялся, что мой отец справится с этой нелёгкой задачей.
Я подошёл к двери комнаты сына (раньше здесь жила его мать) и осторожно приоткрыл её. Дженнифер там не было. Одетый в пижаму Паоло сидел на кровати и внимательно читал детскую книжку с картинками. В библиотеке таких книжек, к сожалению, не было, поэтому мы с Дженнифер делали их сами. Она вспоминала все известные ей сказки и истории для детей, придумывала свои собственные, а я рисовал к ним картинки, потом верстал на компьютере макеты книжек и распечатывал их на цветном принтере. Паоло этого не знал; он считал, что читает настоящие детские книжки. Заметив меня, Паоло отвлёкся от чтения. - Привет, папа, - сказал он. - Ищешь маму? - Да, - ответил я и вошёл в комнату. - Где она? - Пошла убирать на кухне. Хотела почитать вместе со мной, но я сказал ей, что хочу читать сам. Она поцеловала меня и ушла. - Ты не хочешь, чтобы тебе мешали? - Нет, папа, я не хочу, чтобы мама опять плакала. Как в прошлом году. Это плохо, когда плачут в день рождения. - А в прошлом году она плакала? Паоло кивнул: - Тогда она читала мне книжку и вдруг заплакала. Это из-за Джулии, правда? Я сел рядом с ним и обнял его за плечи. - Да, сынок. Джулия была лучшей подругой мамы, и она очень грустит по ней. Паоло посмотрел на меня своими большими голубыми глазами. Я бы очень хотел, чтобы он был похож на Джулию, но природа рассудила иначе, и с каждым годом Паоло становился всё более похожим на меня. У него были такие же золотистые с рыжинкой волосы, такие же голубые с бирюзовым оттенком глаза, такое же лицо с правильными, типично пендрагоновскими чертами. Он ничем не напоминал Джулию - и это огорчало меня… - Папа, - нерешительно произнёс Паоло. - А зачем вы рассказали мне про Джулию? - Как это зачем? - удивился я. - Ну, если бы вы не сказали, я бы не знал, что она тоже была моей мамой. Я бы думал, что только Дженни моя мама. Тогда я не любил бы Джулию, а любил бы только тебя с мамой. И Фи, конечно. Я был так поражён его рассуждениями, что не сразу нашёлся с ответом. - Знаешь, сынок… Это было бы нечестно. И очень нехорошо. Нельзя удерживать любовь ложью. Ложь может погубить её. Ты знаешь, что Джулия тоже была твоей мамой, ты любишь её, но ты любишь и нас. И если в будущем кто-то скажет тебе, что Дженни - не твоя настоящая мама, ты не перестанешь любить её. - Как не настоящая? - Ну, есть некоторые люди… я не говорю, что они плохие, просто они глупые… такие люди считают, что настоящая мама может быть только одна. Это неправда. - Я знаю, папа. Джулия была моей настоящей мамой, и Дженни тоже моя настоящая мама. - Вот видишь, ты уже знаешь это. А если бы не знал, и кто-нибудь рассказал тебе о Джулии, ты бы очень обиделся на нас за то, что мы обманули тебя. |
