-  Вот за праздничным столом, - заметила она, - как раз и был удобный случай сообщить нам эту радостную весть.

    -  И дети не смогли бы заснуть от волнения, - возразил я. - Это первая причина, почему я тогда промолчал.

    -  А вторая?

    -  Ты, милая. Прежде, чем вызвать отца или маму, я должен поговорить с тобой.

    -  О чём?

    -  О нашем будущем. - Я отстранил от себя Дженнифер, забрал у неё сигарету и сделал глубокую затяжку. - Странно. Смешно. Уже больше одиннадцати лет мы живём вместе, у нас есть ребёнок… дети, а я… я боюсь сказать такие простые слова: «Дженни, стань моей женой».

    Дженнифер посмотрела на меня долгим взглядом, затем резко отвернулась и выбежала из кухни. Я швырнул окурок в раковину умывальника и последовал за ней.

    Она сидела в холле на диване, уставившись задумчивым взглядом в противоположную стену. Я сел рядом и обнял её за талию.

    -  Дженни, родная. Извини, если я сказал что-то не так. Я имел в виду, что боюсь не твоего согласия, а…

    Дженнифер прижала палец к моим губам.

    -  Я тебя правильно поняла, Эрик. Я знаю, что ты хотел сказать. Просто я… Понимаешь, я много раз представляла наш разговор о будущем, когда мы наконец вырвемся из этого плена. Я представляла его по-разному, и… ты сказал именно то, что я мечтала услышать.

    -  Значит, ты согласна?

    Она посмотрела на меня сияющими глазами:

    -  Да, согласна… Если ты действительно хочешь.

    -  Я хочу этого, Дженни, больше всего на свете хочу. Я люблю тебя.

    -  А как же Софи? Ты уже забыл её?

    Я вздохнул и потупился. Эта тема была для нас своего рода табу. Вот уже семь лет, если не больше, мы с Дженнифер ни разу не упоминали имя Софи в наших разговорах. Да и я сам с каждым годом всё реже и реже вспоминал её. Однако…

    -  Нет, дорогая, - честно ответил я. - Было бы ложью сказать, что я забыл и разлюбил Софи. И я покривил бы душой, если бы стал утверждать, что моя любовь к ней была просто юношеским увлечением. Двенадцать лет я провёл в ожидании встречи с ней. Мысль о Софи помогала мне бороться с безумием. Она стала для меня символом свободы, живым воплощением той цели, ради которой я смог вытерпеть пытку одиночеством и снести все издевательства Александра. Софи и свобода слились для меня воедино; я люблю Софи, потому что люблю свободу. Она всегда будет близким и родным мне человеком. Но ты, Дженни… Ты - самое лучшее, что произошло в моей жизни. Ты не просто скрасила моё одиночество, ты превратила мой ад в рай, а серые и унылые будни - в бесконечный праздник. Из товарищей по несчастью, из вынужденных любовников мы стали дружной семьёй, мы стали единым целым, и теперь я не представляю своей жизни без тебя. Да, я по-прежнему люблю Софи, но я уже не могу представить себя с ней, я не могу представить себя с любой другой женщиной, кроме тебя.

    Дженнифер крепче прижалась ко мне.

    -  Со мной то же самое, Эрик. Я продолжаю любить Кевина, я очень сильно люблю его, но люблю как старшего брата, как друга. А ты - мой единственный мужчина, ты один нужен мне, и только ты… - Она вздохнула. - Неужели это всего лишь привычка?

    -  Это больше, чем привычка. Не всякая любовь, не говоря уже о привычке, смогла бы выдержать такое испытание, которое выпало на нашу долю. Эти долгие годы не стали для нас мучительной пыткой, мы счастливы вдвоём, меня не тяготит твоё общество, а тебя - моё.