Сын Эреба умел слушать очень внимательно, не перебивая глупыми вопросами — и это была вторая причина, по которой он так страшно ей нравился. Первая же заключалась в том, что Афродита считала его самым крутым и самым красивым на свете.

В комнате Старка было темно и уютно, на столике горела единственная свеча.

Взяв стул, Дарий засунул его ножку в дверную ручку, просто и эффективно преградив путь незваным посетителям. Потом подошел к стоявшему в углу комоду, вытащил чистые простыни и одеяла и ловко перестелил постель, пояснив, что не хочет спать на белье раненого вампира.

Афродита молча смотрела, как он сбрасывает ботинки и джинсы, и аккуратно расстегнула на себе бюстгальтер, не снимая рубашки.

Она думала о том, как это странно, когда о тебе кто-то заботится… И еще более странным казалось ей то, что этому кому-то она нравилась именно потому, что была собой, Афродитой. Это было так непривычно!

Афродита давно привыкла сводить парней с ума. Она нравилась им, потому что была красива, богата, популярна, остра на язык, а больше всего потому, что была стервой. Ее всегда поражало, сколько парней теряют головы из-за стерв. Но никто и никогда не любил ее потому, что она была Афродитой.

Честно говоря, парням никогда не приходило в голову поинтересоваться тем, что за человек скрывается за ее роскошными волосами, длинными ногами и язвительными шуточками.

Но самым поразительным в их романе с Дарием — она и сама не заметила, как их отношения переросли в самый настоящий роман! — было то, что они не спали друг с другом. У них не было секса. До сих пор!

Разумеется, все кругом были уверены, что они трахаются как кролики, и Афродита всячески поддерживала эту легенду, не отрицая даже самые грязные сплетни. Но это было неправдой.

И самое удивительное, что сама Афродита не видела в этом ничего странного. Они спали с Дарием в одной постели, целовались и обжимались до изнеможения, но дальше почему-то не заходили.

И вдруг Афродита с ослепительной ясностью поняла, что же именно происходит между ней и великолепным Сыном Эреба.

Все это время они медленно и постепенно узнавали один другого. Да-да, они с Дарием по-настоящему узнавали друг друга, и самое смешное, что эта постепенность нравилась Афродите ничуть не меньше, чем сам процесс узнавания.

Великая Никс, да они же просто влюблялись друг в друга!

Эта мысль настолько ее потрясла, что у Афродиты подкосились ноги. Пошатываясь, она подошла к стоявшему в углу комнаты стулу и тяжело рухнула на него.

Закончив перестилать постель, Дарий выпрямился и в недоумении взглянул на нее.

— Что ты там делаешь, мое солнце?

— Ничего, просто присела, — поспешно ответила Афродита.

Он склонил голову к плечу и нахмурился.

— Честно скажи, ты в порядке? Ужасным видение было, и до сих пор ты в себя не пришла, я же вижу! Вид у тебя изможденный, ты очень бледна, королева.

— Нет-нет, ничего страшного. Просто глаза немного щиплет, и во рту пересохло, а так все нормально.

Видя, что Афродита продолжает сидеть на стуле, Дарий смущенно улыбнулся и спросил:

— Ты устала, не так ли?

— Да, ужасно.

— Может, воды принести?

— Нет, не нужно! Я сама возьму.

Она нелепо подскочила, как дурацкая марионетка, и бросилась через всю комнату к раковине.

Открыв кран, Афродита подставила под струю картонный стаканчик, и вдруг у нее за спиной вырос Дарий. Его сильные руки вновь легли ей на плечи, но на этот раз он принялся нежно массировать большими пальцами ее шею.

— Здесь напряженное все у тебя, — пояснил воитель Афродите, разминая ей шею и плечи.

Афродита опустила стаканчик и застыла в руках Дария.

Он продолжал свой нежный массаж, и в каждом его прикосновении чувствовалось, как он заботится о ней.