Он продолжал свой нежный массаж, и в каждом его прикосновении чувствовалось, как он заботится о ней. Картонный стаканчик выпал из безвольно разжавшихся пальцев Афродиты. Она в изнеможении откинула голову назад и глубоко вздохнула.

— Как хорошо… У тебя волшебные руки.

— Вечно к услугам твоим, королева.

Афродита с улыбкой откинулась на руки Дария, с радостью чувствуя, что наконец-то может расслабиться.

Ей нравилось, что воитель относится к ней как к Верховной жрице, хотя она больше не была ни Меченой, ни вампиром. Ей нравилось, что он видит в ней избранницу Никс. Ему было плевать, есть у нее Метка или нет. И еще она любит его за то, что…

Великая милосердная Никс! Она его любит! По-настоящему любит, без дураков. Какой ужас!

Афродита вскинула голову и так резко обернулась, что растерявшийся Дарий машинально отступил на шаг назад.

— Что случилось? — спросил он.

— Я люблю тебя! — со слезами в голосе выпалила Афродита и тут же в ужасе зажала рукой рот.

Но было слишком поздно. Роковые слова были произнесены.

На лице воителя медленно расплылась робкая улыбка.

— Ты подарила мне счастье, моя королева. Я тебя тоже люблю, но сказать это первым боялся.

Из глаз Афродиты брызнули слезы, и она бросилась прочь от Дария.

— Великая Богиня! Какой кошмар!

Но Дарий никак не отреагировал на ее смятение. Он просто стоял и смотрел, как она идет к кровати.

Чувствуя на себе его взгляд, Афродита в нерешительности остановилась, не зная, то ли сесть на кровать, то ли забраться в нее. В конце концов, она не сделала ни того, ни другого. Ей и так было неловко стоять перед Дарием в одной рубашке, зачем еще больше умножать этот стыд?

— Ну, что еще? — со слезами в голосе буркнула она, обернувшись к Дарию.

Воин покачал головой, и грустная улыбка тронула уголки его губ. Раньше Афродита никогда не замечала, что глаза Дария выглядят намного старше его молодого красивого лица.

— Помнишь, ты мне о своей говорила семье, Афродита? Между твоими родителями нет любви, и не знаю, была ли. Думаю, просто любить не способны они никого, в том числе и тебя, моя жрица.

Гордо вздернув голову, Афродита посмотрела ему в глаза.

— А теперь попробуй сказать мне что-нибудь новенькое!

— Ты — не такая, как твоя мать.

Дарий произнес эти слова совсем тихо и мягко, но Афродите показалось, будто он метнул в нее ножи, которые, один за другим, вонзились ей сердце.

— Я знаю! — с трудом выговорила она помертвевшими губами.

Дарий медленно направился к ней. Не в силах отвести глаз от воителя, Афродита стояла и смотрела, с какой грациозной легкостью он двигается, какой он сильный, какой красивый. И он ее любит? Как это может быть? Почему? Неужели он не понимает, какая она стерва?

— Точно ли знаешь, моя госпожа? Все равно повторить тебе должен. Знай, ты способна любить, хотя мама твоя неспособна.

«Но способна ли я быть любимой?» — хотелось крикнуть Афродите, но она промолчала. Голос гордости оказался сильнее понимания, которое она читала в глазах Дария, поэтому слова остались невысказанными.

И тогда, чтобы заглушить свой страх и неуверенность, Афродита сделала то, что привыкла делать в любой сложной ситуации — перешла в наступление.

— Разумеется, я это знаю. Но это ничего не меняет. Ты — вампир. Я — человек. Это означает, что я в лучшем случае могу быть тебе человеческой Супругой, но мне и это не доступно, потому что я уже Запечатлена с этой тупой деревенской дурищей Стиви Рей! И я не избавилась от этого чертового Запечатления даже после того, как ты меня укусил!

Афродита поморщилась, стараясь не вспоминать, с какой нежностью Дарий пил ее кровь, испорченную Запечатлением.