Мать все еще колебалась.

— Ты уверен, что она хорошая девушка?

— Да, мама. Уверен. — Чувствовалось однако, что мать по-прежнему колеблется. — Приютив ее у себя, ты проявишь христианское милосердие, мама. Ей необходим такой друг, как ты.

Он услышал, как тяжело вздохнула мать.

— Хорошо. Пусть приезжает. Но если она мне не покажется, я тут же выгоню ее.

— С ней ты не будешь знать хлопот, мама. Бог возлюбит тебя за это.

— Ты сам привезешь ее?

— Я не смогу, мама. У меня очень важные дела. Но я позабочусь, чтобы ее привезли к тебе как можно скорее.

— Когда?

— Сегодня к вечеру. Ты можешь поселить ее в моей комнате.

— Нет, — твердо заявила мать. — Я поселю ее в комнате для гостей.

— Хорошо.

— А когда я увижу тебя?

— Скоро, мама. Возможно, в этот уик-энд.

— А она приедет вечером?

— Да, мама. Спасибо тебе.

— Береги себя, Константин.

— Обязательно, мама.

— Да благословит тебя Бог.

— Да благословит тебя Бог, мама.

Он повесил трубку и вернулся к столу. Постоял, глядя на Барбару и Эльяха.

— Думаю, с этим я все уладил.

— С чем? — спросила Барбара.

— Моя мать говорит, что ты можешь пожить у нее. — Пастырь сел за стол. — Там ты будешь в полной безопасности. Между прочим, я сказал ей, что тебя зовут Беверли Ли. Забудь Барбару Сунг. Теперь ты Беверли. Так будет спокойнее для всех.

Барбара не ответила.

— В Лос-Олтосе мы первым делом заедем в банк, где ты сможешь арендовать сейф и положить в него деньги. Потом мы найдем тебе машину, и ты поедешь к моей матери.

— Я не могу вот так заявиться в дом к совершенно незнакомому мне человеку, — заявила Барбара.

— Ее нельзя назвать совершенно незнакомым человеком, — улыбнулся Пастырь. — Она моя мать.

ГЛАВА 13

Он подъехал к своему домику за несколько минут до полудня. Глаза его покраснели от недосыпа, но он полагал, что холодный душ быстро приведет его в чувство. В Лос-Олтосе он задержался дольше, чем предполагал. В последнюю минуту он решил отправить Али Эльяха с Барбарой, поскольку она хотела положить деньги в банк, находящийся неподалеку от ее нового дома. Пастырь не стал спорить: деньги принадлежали ей, и она имела полное право распоряжаться ими по своему усмотрению.

В общине царила странная тишина, но он слишком устал, чтобы это заметить. Медленно вошел он в коттедж, начал раздеваться. Накачал воду в бак, встал под душ. Ледяная вода сразу взбодрила его. Он намылился, смыл мыло, схватил полотенце, растерся.

Открылась дверь, в комнату вошла Чарли. По ее щекам катились слезы.

— Чарли, что случилось? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— Они ушли, Пастырь.

— Кто ушел? О чем ты говоришь?

— Они сказали, что не вернутся. И не стали меня слушать.

Он схватил Чарли за плечи.

— Кто?

— Тарц и остальные. Они сказали, что здесь все изменилось. Коммуна становится такой же, как и другие. Вводятся нормы жизни. Они уже не чувствуют себя свободными. Поэтому они расселись по машинам и уехали.

Пастырь смотрел на нее, не веря своим ушам.