Победой — но неполной. Она и представить себе не мог ла, что он влюбится в нее только потому, что она предложит им пожениться. Но вскоре их обвенчают, и у нее будет много времени и возможностей открыть ему глаза, заставить его увидеть ее как нечто большее, чем просто жену.

Она привыкла вращаться в светском обществе, привыкла к постоянной необходимости слегка касаться либо игнорировать неуместные вопросы. Иметь дело с расспросами многих, кто толпился вокруг, было просто, как дышать. Под прикрытием непрерывного разговора она искоса поглядывала на своего будущего мужа.

Как всегда, она могла угадать очень мало, особенно теперь, на людях. Но в те моменты близости, которые у них были… она уже начинала лучше понимать его. Час с небольшим, что они провели в тот день в его кабинете, был одним из таких моментов В одном она была теперь совершенно уверена: он никогда не отдавал своего сердца другой женщине.

Его сердце было свободно, она могла бы завладеть им, если бы пожелала бросить вызов судьбе. Она хорошо его знала и была уже довольно близка к нему, чтобы временами понимать, что он чувствует. В тот день, когда он разложил ее на письменном столе, ее, принадлежащую ему, чтобы насладиться и взять ее, как ему хотелось, было что-то в его глазах, говорившее, что происходящее между ними есть нечто большее, чем просто телесная близость.

Подозрение, что он мог уже осознать некую более глубокую связь между ними, усилилось позже, когда, держа ее, смятую, восторженно измученную, у себя на коленях, он надел кольцо с жемчугом и бриллиантами — обручальное кольцо, которым его семья владела на протяжении многих поколений, — ей на палец. Этот момент, по крайней мере для нее, сиял надеждой, она готова была держать пари, что он не неуязвим.

Первый проблеск полной победы, к которой она стремилась и на которую надеялась.

Ее глаза слишком долго задержались на его лице; он повернулся, встретил ее взгляд, поднял бровь. Она молча улыбнулась и снова обратилась к матронам, которым не терпелось вытянуть из нее все новости.

Вечер шел к завершению, когда подошла мисс Куигли. Такая же любопытная, как и остальные, в данный момент она меньше всего думала об отношениях Амелии и Люка.

— Интересно, мисс Кинстер, — мисс Куигли понизила голос, — не видели ли вы, случайно, лорнеты тети Хилборо, лежащие повсюду в Хайтем-Холле?

— Лорнеты? — Амелия помнила их — это помнил каждый, кто встречался с леди Хилборо. Она пользовалась ими скорее для того, чтобы указывать, нежели смотреть. — Нет. — Она подумала и решительно качнула головой. — Нет, к сожалению.

Мисс Куигли вздохнула:

— Ах, не стоило и спрашивать. — Она огляделась и заговорила почти шепотом: — Теперь, когда я знаю, что у мистера Маунтфорда пропала табакерка, а у леди Оркотт флакон для духов, должна признаться, что я начинаю тревожиться.

— Господи! — воззрилась на нее Амелия. — Но может быть, все эти вещи просто положили на другое место?

Мисс Куигли покачала головой:

— Мы послали в Хайтем-Холл, как только вернулись в Лондон. Леди Оркотт и мистер Маунтфорд поступили так же. Можете себе представить — леди Хайтем просто была вне себя. Хайтем-Холл обшарили сверху донизу, но не нашли ни один из исчезнувших предметов!

Амелия заглянула в глаза мисс Куигли — та явно не шутила.

— Боже мой… — Она посмотрела на Луизу, стоявшую неподалеку от нее и болтающую с подругами. — Я должна сказать маме — вряд ли она проверяла свою шкатулку с драгоценностями, не говоря уже о тех мелочах, которые обычно берешь с собой.