О Боже, он и без того исходил чувственной истомой! Симон застонал.

– Неужели ты думаешь, что я способен вести себя как джентльмен, если ты предлагаешь мне такое обольстительное зрелище?

– Прошу прощения, – игриво проговорила она, нисколько не раскаиваясь.

– Ну да, как же, она просит прощения, – проворчал маркиз.

– Я теперь вся сладкая и чистая, милорд, – сказала она, погружая кончики пальцев в вагину и начиная ими двигать.

Вряд ли кто либо был способен сохранить самообладание при виде столь пикантного зрелища.

– Так, может быть, я буду первым, кто тебя съест.

Волна наслаждения пробежала по ее телу. Лишь через некоторое время к ней вернулся дар речи.

– Будь моим гостем.

Он не сразу ответил, ему понадобилось время, чтобы совладать с невероятно сильным желанием, – Я подумаю о том, чтобы запереть тебя в комнате, – грубовато сказал он.

– Я стану твоей сексуальной рабыней? – игривым полушепотом спросила она.

– Да, черт возьми.

– Как мило!

– Мило – не то слово, которое у меня на уме. Заниматься с тобой этим до полусмерти – вот моя идея. – Медленно опустившись на колени, он провел ладонями по внутренней стороне бедер, наклонился и провел языком по пульсирующим складкам.

– Еще так, – послышался ее жаркий шепот.

– Вот так? – Кончиками пальцев он извлек из заточения клитор и принялся его нежно посасывать.

Она оттащила его за волосы.

– Нет, Симон, не дразни меня так, прошу тебя! – Ее мольба была настолько горячей и искренней, что он не мог не пойти ей навстречу. Он уже давно не мог относиться к ней бесстрастно. Ни одна из любовниц не волновала его до такой степени, как эта восхитительно маленькая, удивительно красивая и пылкая женщина, и он удивлялся, как она до сих пор сумела остаться такой наивной.

Поднявшись, он откликнулся на ее просьбу и вошел в нее без предварительных ласк и любовной игры. Он действовал так, словно она была его сексуальной рабыней, – яростно и ненасытно. Она отвечала ему столь же неистово и страстно, принимая и даже ускоряя предложенный им ритм, оставляя кровавые следы ногтей у него на спине. Она кончила дважды, после чего он невероятными усилиями воли заставил себя выйти из нее до наступления своего оргазма.

Однако он обнаружил, что испытывает чувство неудовлетворенности, которое переходит в дикое первобытное желание. Как бы возвращаясь в эпоху варварского века, он схватил ее, перебросил через плечо и понес к кровати. Опустив на смятые простыни, он сказал возбужденным хриплым шепотом:

– Ты не уйдешь до тех пор, пока я не смогу насытиться тобой.

– Я не собираюсь уходить. – Ее тело оставалось горячим, в глазах полыхала страсть. – Знаешь, кажется, это я куплю тебе целую повозку бриллиантов, – промурлыкала Жоржи.

– Это похоже на некое состязание? – В хриплом голосе Симона ощущался вызов.

– Не с моей стороны, дорогой. – Она возлежала наподобие наложницы султана в соблазнительно бесстыдной позе. – Я вполне уступчива.

Но если это и не было состязанием, то наверняка было увлекательной игрой, в которой был дан полный выход их страсти и чувственности. По прошествии нескольких часов их сморила усталость, и они лежали обессиленные в объятиях друг друга, а лучи утреннего солнца пробивались в окно через кружевные шторы.

И хотя Симону уходить не хотелось, он понимал, что позднее утро в разгаре, и неохотно поднялся на локте.

– Завтракать будешь? – тихонько спросил он. – Я хочу принять ванну, выпить кофе, чтобы взбодриться, и начать работать. Надо просмотреть кое какие документы и почту. Но ты можешь отдыхать, если хочешь, я все прекрасно понимаю.