– Нельзя допустить, чтобы по его вине в научном коллективе установилась атмосфера подозрительности.

– Такого не случится. Я сумею ограничить его контакты с остальными сотрудниками.

– Это было бы лучше всего.

Доктор вынул записную книжку и сделал в ней пару пометок.

– Вернемся к тому, из‑за чего мы все сегодня здесь собрались, – продолжил он после короткой паузы. – Мне не терпится узнать, как кое‑кто будет отзываться о наших последних открытиях… Я полностью изолирован от мира и рассчитываю на вас: вы ведь будете сообщать мне обо всем, что говорится в наших кругах? Как, например, отреагирует профессор Вальберг из Берна? Или наши друзья в Баварии? Кое‑кто, несомненно, попытается дискредитировать наш проект.

– Само собой.

– Хотелось бы знать, кто именно. Не то чтобы это имело какое‑либо значение. Большинство из них – шарлатаны, лишенные всякого влияния. И все же мне хотелось бы знать.

– Договорились, мы будем держать вас в курсе.

– Нам важно знать своих врагов. Вскоре нам потребуется смена. Как мне кажется, политики отступаются от нас. Сталкиваясь с трудностями, они боятся нас поддерживать. Пора прощупать почву, чтобы понять, на кого мы можем рассчитывать. Проверьте свои контакты повсюду, конечно, как можно незаметнее. Прежде всего это относится к нашим ученым соратникам в Академии естественных наук, Deutsche Akademie, в тосканской Accademia del Cimento и в Бельгийской Королевской академии.

– Среди членов International Society for Philosophical Enquiry у нас тоже есть союзник.

– Отлично. Затем пройдитесь по всем деловым объединениям, которые особенно к нам благосклонны: Совету по международным отношениям, Бильдербергскому клубу, Трехсторонней комиссии, Богемскому клубу, Римскому клубу и, разумеется, «Blue Anthill». Ну а из тех, кто особенно нам близок, стоит рассчитывать на «Stella Matutina», Теософское общество и, конечно, наших друзей из Коллеж де Франс…

– Все предусмотрено, и мы уже этим занимаемся. Как говорят масоны, речами земля полнится. Если желаете, мы обратимся к нашим связям среди масонских мастерских высших степеней.

Вэлдон пожал плечами:

– Друг мой, масоны давно сошли с дистанции. Стремясь во что бы то ни стало вести двойную игру, они проигрались в пух и прах: теперь им никто не верит ни в политических, ни в эзотерических кругах. Хотя, если вы обратились к ним, это не беда… А впрочем, пусть предаются своим гуманистическим мечтаниям.

Никто не решился ему возразить.

– Что же касается других, более узких сообществ, я, конечно, возьму на себя INF и Менсу.

Все согласно кивнули.

– Ладно. До меня дошли слухи, что кое‑кто из членов распущенного братства «Врил» сейчас создает новую группу. Какое место они займут? Есть ли у нас надежда убедить их участвовать в реальных научных исследованиях? Теперь, когда мы избавились от Крона, было бы неплохо заполучить те огромные ресурсы, которыми пользовалась его группа.

– Я этим как раз занимаюсь, – заявил один из его собеседников.

– Великолепно. Не стану вас больше задерживать. До Европы путь неблизкий. Вы знаете, что вам предстоит еще сделать. Я хочу, чтобы все посвященные знали: «Summa Perfectionis» приблизилась к финальной стадии и ей вот‑вот откроется «Secretum Secretorum». А поскольку вы занимаете различное положение на всех уровнях сложной эзотерической среды, я уверен, что вас станут слушать и вы будете услышаны. Друзья мои, да хранит нас монада!

36

Около полудня Маккензи был на площади, куда выходит улица Турнель, прямо напротив «Пасс‑Мюрай».