И дни бегут — весна прошла,

         И соловьи отпели,

         И липа в рощах зацвела,

         И нивы пожелтели.

         Вадим все дале; уж пред ним

         Широкий Днепр сияет;

         Он едет берегом крутым,

         И взор его летает

         С высот по злачным берегам:

         Здесь видит луг цветущий,

         Там златоверхий город, там

         Близ вод рыбачьи кущи.

         Однажды — вечер знойный рдел

         На небе; лес дремучий

         Сквозь пламень зарева синел,

         И громовые тучи,

         Вслед за багровою луной,

         С востока поднимались,

         И яркой молнии змеей

         В их недре извивались —

         Вадим въезжает в темный лес;

         Там все в тени молчало;

         Лишь трепетание древес

         Грозу предвозвещало.

         И дичь являлася кругом;

         Чуть небеса сквозь сени

         Светили гаснущим лучом;

         И дерева, как тени,

         Мелькали в бездне темноты

         С разверзтыми ветвями.

         Вадим вперед — хрустят кусты

         Под конскими ногами;

         Везде плетень из сучьев им

         Дорогу задвигает…

         Но их мечом крушит Вадим,

         Конь грудью разрывает.

         И едет он уж целый час;

         Вдруг — жалобные крики;

         То нежный и молящий глас,

         То яростный и дикий.

         Зажглась в нем кровь; на вопли он

         Сквозь чащу ветвей рвется;

         Конь пышет, лес трещит, и стон

         Все ближе раздается;

         И вдруг под ним в дичи глухой,

         Как будто из тумана,

         Чуть освещенная луной,

         Открылася поляна.