Вздыхая жалобно, рукой

         Манило привиденье

         Идти Вадима за собой…

         И юноша в смятенье

         К ней, сердцем вспыхнув, полетел…

         Но вдруг… призрак сокрылся,

         Вдали звонок один гремел,

         И бледный луч светился;

         И вместе с девою пропал

         Старик в одежде белой…

         Вадим проснулся: день сиял,

         А в вышине… звенело.

         Он смотрит вдаль на светлый юг:

         Там ясно все и чисто;

         Оттоль через обширный луг

         Струею серебристой

         Катился Волхов; небеса

         Сливались там с землею;

         Туда, за холмы, за леса,

         Мчал облака толпою

         Летучий, вешний ветерок…

         Смятенный, в ожиданье,

         Он смотрит, слушает… звонок

         Умолк — и все в молчанье.

         Три сряду утра тот же сон;

         Душа его в волненье.

         «О, что же ты, — взывает он, —

         Прекрасное явленье?

         Куда зовешь, волшебный глас?

         Кто ты, пришлец священный?

         Ах! где она? Увижу ль вас?

         И сердцу откровенный

         Предел откроется ль очам?»

         Но тщетно он очами

         Летит к далеким небесам…

         Туман под небесами.

         И целый мир его мечтой

         Пред ним одушевился.

         Восток ли свежею красой

         Денницы: золотился —

         Ему являлся там покров

         На образе прелестном.

         Дышал ли запахом цветов —

         В нем скорбь о неизвестном,

         Стремленье в даль, любви тоска,

         Томление разлуки;

         И в каждом шуме ветерка

         Звонка призывны звуки.